Тюрьма
Шрифт:
— Она не делала попыток бежать?
— Нет. Мы застали вашу жену в комнате. Она стояла у окна, прижавшись лицом к стеклу, по которому хлестал холодный дождь.
— И что она сказала?
— Вздохнула и прошептала: «Наконец-то!»
— А Бобо?
— Кто это Бобо?
— Сын моей свояченицы. У нее двое детей — мальчик и девочка. Девочку зовут Нелли, и она очень похожа на мать.
— Няня отвела их на кухню и поручила заботам другой служанки, а сама попыталась оказать помощь умирающей.
Здесь что-то не так. Ведь
— Скажите, господин Пуато, в каких отношениях вы были с вашей свояченицей?
— В самых хороших.
— Прошу поточнее.
— А что бы это могло изменить?
— Насколько я понимаю, убийство произошло не на почве материальных соображений. Разве между сестрами были какие-нибудь денежные дела?
— Конечно, нет!
— Полагаю, что речь также идет и не о старой затаенной вражде между детьми, выросшими в одной семье, — такое иногда бывает.
— Что вы!
— Имейте в виду, что на преступления, совершенные из ревности, присяжные обычно смотрят сквозь пальцы.
Они взглянули друг на друга.
Комиссар, чье имя Ален уже успел забыть, даже и не притворялся, будто расставляет допрашиваемому каверзные ловушки. Он устал и с нескрываемой скукой задавал вопросы-в лоб.
— Вы были ее любовником?
— Нет. Собственно, да. Я хочу сказать, что это не могло быть причиной. Это было слишком давно. Понимаете?
Слова его следовали за мыслью, но он отдавал себе отчет, что всетаки они за ней не поспевают. Вот если бы рассказать все по порядку, не торопясь, с подробностями, объяснить, что…
— Мы уже почти год, как… Меньше года… С рождества…
— Ваша связь началась год назад?
— Наоборот. Окончилась.
— Совсем?
— Да.
— Это вы ее прервали?
Ален отрицательно покачал головой. Впервые в жизни он осознал, как трудно, даже невозможно все объяснить. Объяснить то, что было между ним и Адриеной. В отчаянии он чуть не обхватил голову руками.
— Это не было связью.
— Как же вы это назовете?
— Не знаю. Это произошло…
— Расскажите же, как это произошло.
— Почти случайно. Мы с Мур-мур тогда еще не были женаты, но жили уже вместе.
— Когда это было?
— Лет восемь назад. Еще до того, как стал выходить мой журнал. Я тогда зарабатывал газетными репортажами, статьями. Писал песенки. Мы жили в отеле близ Сен-Жермен-де-Пре. Мур-мур тоже работала.
— Она была тогда студенткой?
Комиссар снова заглянул в досье, чтобы освежить в памяти историю, а Ален подумал: что там еще написано у него в этой папке?
— Да. Она занималась на втором курсе философского факультета.
— Продолжайте.
— Однажды…
Шел
— Жаклина не вернется к обеду. У нее интервью с каким-то американским писателем в отеле «Георг V».
— Что ты здесь делаешь?
— Забежала к ней поболтать. Но она меня бросила, и я решила дождаться тебя.
В то время ей еще не было двадцати. Насколько сестра ее была живой и энергичной, настолько Адриена казалась холодной, даже вялой.
Комиссар ждал, почти не скрывая нетерпения. Он закурил сигарету, протянул пачку Алену, тот тоже закурил.
— Это случилось так просто, что не расскажешь.
— Она вас любила?
— Вероятно. Два часа назад я безусловно сказал бы «да». Но теперь не осмелился бы.
Слишком все изменилось с той минуты, когда стеснительный и вежливый инспектор подошел к нему у подъезда и попросил разрешения подняться с ним наверх.
— Я думаю, что все сестры… Нет, пожалуй, не все, но многие. Даже среди своих знакомых я знал ряд случаев…
— Ваша связь продолжалась примерно семь лет?
— Это не было связью. Я хочу, чтобы вы меня поняли. Мы никогда не объяснялись друг другу в любви. Я продолжал любить Мур-мур и через несколько месяцев на ней женился.
— Что вас заставило решиться на этот шаг?
— Что заставило? Но…
А в самом деле, что его заставило? По правде сказать, в ту ночь, когда Ален сделал ей предложение, он был чертовски пьян.
— Вы ведь и так жили вместе. Детей у вас не было.
Он сидел за столом в пивной, окруженный такими же захмелевшими, как он, приятелями, и вдруг заявил:
— Через три недели мы с Мур-муркой поженимся.
— Почему через три?
— Столько требуется для оглашения.
Разгорелись споры. Одни утверждали, что брак заключают уже через две недели после оглашения, другие уверяли, что через три.
— Ладно, увидим. А ты, Мур-мур, что об этом думаешь?
Она прижалась к нему и ничего не ответила.
— После женитьбы вы встречались с вашей свояченицей?
— Обычно вместе с женой.
— А кроме этого?
— Да, мы иногда встречались. Был период, когда мы виделись еженедельно.
— Где?
— У нее в комнате. Она осталась там жить после того, как Мур-мур вышла замуж.
— Адриена работала?
— Слушала лекции по истории искусств.
— А после того как вышла замуж?
— Сначала уехала с мужем в свадебное путешествие. А когда вернулась, позвонила мне и назначила свидание. Мы отправились на улицу Лоншан, и я снял там меблированную комнату.
— Ваш свояк ни о чем не подозревал?
— Конечно, нет.
Ален был поражен таким вопросом. Ролан Бланше был слишком занят своей финансовой инспекцией и слишком уверен в себе, чтобы хоть на минуту допустить, что его жена может иметь связь с другим мужчиной.