У нас в космосе...
Шрифт:
— Орлы, — шмыгнул носами личный состав.
— Тогда выше головы. Ура!
— Ура, — уныло ответили орлы.
На пригорок выполз сбитый грязный стервятник.
— Я же своя-я! — прорыдала Ворона. — Мест-на-я!..
Генерал-Мамаша посмотрела в полевой бинокль.
— Опять обозналась, — пробурчала она. — А ты чего нюни распустила? В другой раз не лезь под горячую руку. Да и под холодную тоже не советую. Внимание! — обратилась она к армии. Голос ее зазвенел, как сталь.
— Главнокомандующей планетой, то есть мне, за
— Ура, — послушно отозвалось воинство.
«Хитрая… — подумал Космонавт. — Через одно звание перескочила. Ну и влип же я… Автоматики, пулеметики… Генеральша целой планетой командует. Детки подрастут, тоже в генералы подадутся. Придется заняться планетой…»
— Эй, как там тебя, — крикнула Генерал-майор-Мамаша. — Выбирай: либо позорный плен без компота на третье, либо почетная дружба со мной. Тоже без компота.
— А дружба — это что, по-вашему?
— А это, — поигрывая гранатой, снисходительно объяснила Генерал-майор-Мамаша, — по-нашему, по-генеральски — боевой союз. Загружаемся в твою леталку и дуем на соседнюю планету. Пару бомбочек. Из пушечки влепим, если потребуется. Чтоб знали. И ать-два! Порядочек.
— А дальше? — спросил Космонавт.
— Вот чудак! А дальше на другую планету. Влепим раз-другой для порядка…
— А если вам влепят?
Генерал-майор-Мамаша изумленно уставилась на пришельца.
— Кому влепят? — спросила она шепотом. — Мне?.:
Она раздула щеки, сдерживаясь. Но не выдержала, прыснула. И захохотала. Минуты две танк раскачивался, как на волнах.
— Уф, — наконец выговорила Генерал-майор-Мамаша, утирая слезы. — Уморил. Мне влепят… Да кто? Да таких смельчаков днем с огнем» на окрестных планетах не сыщешь. Слушай, а ты веселый. Давай-давай, иди служить ко мне, не пожалеешь. Это же надо: мне… влепят…
— В таком случае, — твердо сказал Космонавт, — от почетной дружбы с вами я отказываюсь. Даже без компота. От позорного плена отказываюсь тоже.
— Ишь ты, — неприятно удивилась Генерал-майор-Мамаша. — Смелый. Гляди, агрессор, пожалеешь. Мы и не таких обламывали. Эй, шалунишки, посты удво…Ить! Глаз с этого супостата не спуск…Ать! Военную тайну хра…Нить! Ни за что не выдав…Ать! Утром пришлю подкрепление. Кр-ругом, ать-два! — приказала она самой себе и укатила на сердитом танке-фырчалке. — А ты, пришелец, — донесся ее голос из-за холма, — не вздумай улететь. У нас руки длинные…
Космонавт сидел в звездолете и терпеливо ждал.
Наступила ночь. Темнота принесла покой, мерцающие звезды и сны.
На посту спать не положено, и часовые изо всех сил крепились.
Космонавт же негромко напевал колыбельную. Петь пришлось не очень долго…
Он взял краски, подарок Рыжего Великана с зеленым носом и осторожно выбрался наружу.
С оружием часовых пришлось повозиться. Ни один из них не проснулся.
Из кустов за Космонавтом с сонным
— Ты что делаешь, а?
— Фокус-покус, — прошептал Космонавт. — Тс-с… Ну-ка, помоги…
По следам они отыскали танк в засаде. Генерал-майор-Мамаша замаскировала его под цветущую клумбу. Спала она сидя в башне. Вместо одеяла укрылась картой планеты. К счастью, сон у нее был крепкий, за генерала и майора сразу…
А Космонавт и Ворона пробирались к складу оружия и боеприпасов.
И только на рассвете, усталые, вернулись к звездолету.
Часовые геройски хранили во сне военную тайну и не выдавали ее даже за клубничный компот.
Утром знакомо затарахтел танк. Часовые тут же проснулись и сделали вид, будто всю ночь напролет не смыкали глаз.
— Эй, пленный, — крикнула главнокомандующий планетой Генерал-майор-Мамаша. — Живо построиться под этой… леталкой.
— Как строиться? — спросил, потягиваясь, Космонавт. — В ряд или в колонну?
— В коло…Тьфу! Р-разговорчики! — рассердилась вояка. — Плен переносится в другое место. На первый-второй р-рас-считайсь! И, ать-два, шагом марш!
— Не буду я ни строиться, — весело сказал Космонавт, — ни рассчитываться. Нас здесь и так двое.
— Здесь кр-расота, — доложила Ворона.
— Пр-редательница! — крикнула Генерал-майор-Мамаша. — Позор на всю планету. Сейчас же перейди на нашу сторону. Не ослабляй фронт.
— Фигушки, — смело ответила Ворона. — Натерпелась я на вашей стороне — хватит с меня. А здесь, между прочим, компот дают. С добавкой. Съела?
Это был мощный контрудар против главнокомандующей планетой. Фронт затрещал по всем швам.
— Дерзкая! — крикнула Генерал-майор-Мамаша. — Вот влеплю из пушечки, будешь знать.
— Все лепишь и лепишь, — заметила Ворона. — Скульптор, что ли?
— Издеваться? — рассвирепела главнокомандующая планетой. — Заря…Жай! — и сама зарядила пушку. — Наво…Ди! — и навела ее на врагов. — По супоста…Там! Цель…Ся! — прицелилась. — С мамы пример, детки, бери…Те! Огонь!
Чмок!
На боку звездолета расплылась желтая клякса, похожая на цветок.
— Поздравляю, — съехидничала Ворона. — За меткую стрельбу присваиваю звание Генерал-подполковника. — Цвет какой странный… У вас что, снаряды с повидлом?
— Пр-редательство! — завопила отчаянно Генерал-майор-Мамаша. — Всех разжалую. Всех в плен возьму. Огонь, детки. Стреляйте же, шалунишки мои ненаглядные!
— Та-та-та-та! — застрочили послушные солдаты.
— Чвяк-чвяк! Чвяк-чвяк!
Вокруг желтого цветка появился венок цветочков поменьше: красных, синих, голубых…
— Молодцы ребята! — похвалил. Космонавт. — Отлично рисуете. Предлагаю армию распустить и организовать кружок рисования.
— Я вас, детки распрекрасные, за невыполнение приказа без компота на неделю оставлю, — рыдала Генерал-майор-Мамаша.