У Рона была Мечта...
Шрифт:
— Нет! Подожди!.. Я всё объясню!.. — хотел было остановить её Рон, но столкнулся с Гарри и его девушкой — Чжоу Чанг из Рейвенкло.
Бал, начавшийся так хорошо, просто великолепно, завершился полным фиаско. После ужина и танцев они с Флёр пошли в сад, организованный профессором Спраут, и Флёр его поцеловала. А потом ещё и ещё. Это было так приятно — целовать её, такую красивую, нежную, волшебную…
От погони и немедленных объяснений с девушкой его отговорил Гарри, аргументируя, что в этом случае о том, кто же на самом деле был спутником Чемпионки Шармбатона, начнут судачить все четыре волшебные школы. И совсем не в позитивном ключе. Флёр будет опозорена и никогда не простит подобного публичного унижения.
Остаток вечера Рон провёл в трансфигурированной мантии, на вид точно такой же, какую дала ему мать: бордовой с кучей ужасных девчачьих кружев. Никому бы и в голову не пришло, что он и семнадцатилетний «Биллиус» — одно и то же лицо.
Рон забился в угол, наблюдая за танцующими девчонками и парнями, и вспоминал то чувство, когда он был нормальным человеком, уверенным в себе, остроумным и интересным, сильным и свободным. Тем, на кого может обратить внимание такая невероятная девушка, как Флёр Делакур. За два часа, которые ему подарили зелье старения и его друзья, Рон прочувствовал и распробовал это ощущение. И больше не хотел быть собой прежним. И дело было даже не в возрасте, а в том, что, на миг заполучив Мечту, Рон уже не хотел от неё отказываться.
Впрочем, независимо от его решений и желаний, Флёр серьёзно обиделась. Все его попытки извиниться и что-то объяснить потерпели крах. Ребята помогали: Невилл выпрашивал цветы из оранжереи, тем же составом писали записки и письма с редакцией девчонок, но всё было тщетно. Рон почти отчаялся. Но в трудную минуту его поддержал Гарри. Они много говорили, но больше всего в голове Рона засели слова о том, что возраст далеко не главное, надо быть мужчиной и в четырнадцать, не ныть, не стенать, не нарушать обещаний, брать ответственность, оберегать и покорять женщину своей мечты. А ещё — никогда не сдаваться.
Этот разговор сильно приободрил Рона.
Рон хотел, чтобы Флёр простила его за обман, чтобы вновь улыбнулась и посмотрела на него с теплотой во взгляде. Мечтал когда-нибудь стать важным для неё, быть ей надёжной опорой. По правде говоря, пока что он мало что мог ей предложить: ни богатств, ни дома у него не было. Только он сам и его чувства. Чем больше проходило времени и чем больше он узнавал Флёр, тем сильнее они становились.
Проведённые вместе два часа Святочного бала навсегда оставили свой отпечаток в душе. Воспоминания, как и колдографии, на которых был запечатлён миг чистейшего, незамутненного счастья — теперь безвозвратно потерянный, — причиняли боль и в то же время прибавляли отчаянной решимости бороться до конца. И первое, что следовало сделать, — это заработать денег. Было ещё неизвестно, сможет ли Рон переубедить Флёр на свой счёт до лета, а после Турнира студенты других школ разъедутся. До Франции расстояние неблизкое — тут точно без собственной совы не обойтись. Но Рон решил, что и расстояния не станут для него и его любви преградой.
Сомнений не было. Когда они говорили, Флёр сказала, что верит в то, что любовь преодолевает все трудности. Теперь нужно было как-то убедить её в том, что Рон был серьёзен и что он и есть то, что ей нужно. В этом никто помочь ему не мог. Флёр он должен был добиться сам. И он добьётся.