Уакерос
Шрифт:
Девушка перестала ходить к озеру.
Это могло вызвать у правителя подозрение, но он настолько был занят государственными делами, что даже перестал призывать свою любимую жену по ночам. Как поняла Фуратена из обрывков случайно подслушанных разговоров, Кемунтесуса готовился к грандиозной войне.
Больше всего красавица опасалась того, что правитель объявит свою молодую жену сумасшедшей, в которую вселился демон Гуахайоке. Таких девушек чаще всего приносили в жертву богу солнца Суа, так как они
Страшная участь ждала несчастных. Невесту Суа обычно сажали в деревянную клетку, находящуюся высоко над землёй на длинном выкрашенном ярко-красной краской столбе. Этот столб называли «красными руками Суа», а клетку на его вершине – «сидением солнца». Поражённая демоном Гуахайоке девушка должна была по капле отдать свою кровь владыке вселенной – Суа. Связанную по рукам и ногам, жрецы поднимали её и усаживали на «сидение солнца» таким образом, чтобы открытой оставалась обнажённая грудь и голова жертвы. Затем самые искусные стрелки из лука расстреливали невесту всемогущего бога…
Нет, Фуратена не желала себе такой участи и эта война была ей очень даже кстати. Это был настоящий подарок судьбы.
Но на четвёртый день после удивительного происшествия на Зеркальном Озере произошло нечто ужасное…
В ту ночь к Фуратене во сне явился гигантский змей, с которым красавица занималась любовью. Его продолговатое сильное тело вовсе не было таким горячим как тогда в озере. Оно было прохладным, невероятно возбуждая находящуюся в кошмарном бреду девушку. Она не могла остановиться, проснуться, закричать…
Змей нежно обвивал кольцами обнажённое тело красавицы. Он касался своим раздвоенным языком каждой части её прекрасного тела. Безумный ритм кошмара напоминал танец демона смерти, уносящего на своих плечах душу умершего.
Змей выжал из неё всё, опустошив душу, оставив лишь пустую, пульсирующую оболочку сжавшейся от ужаса плоти.
Наутро Фуратена проснулась сама не своя.
Тело казалось ей чужим, непослушным, отвратительным. Девушка не сразу вспомнила все подробности своего кошмара, а когда она всё же его вспомнила, то была в тот момент как никогда близка к помешательству.
Кое-как набросив на себя накидку из тонкой шерсти, красавица незаметно для спящих слуг покинула свои покои и побежала, как была полуобнажённой, к Зеркальному Озеру.
Там на берегу, она отшвырнула накидку в сторону и, погрузившись в воду, стала смывать с себя остатки ночного кошмара. К счастью, на озере и его берегу безраздельно царил густой утренний туман, и ей удалось уберечь себя от чужих любопытных взоров.
Она плавала в прохладной, ласкающей тело воде и тихо смеялась от внезапно нахлынувшего счастья. Это было необъяснимо. Кристально чистая вода безвозвратно смыла ужасный сон, унеся его на дно глубокого озера.
На туманный берег из прохладной воды вышла прежняя Фуратена: жизнерадостная, полная сил, грациозная и насмешливо-высокомерная жена могущественного
Все её страхи и переживания отступили, как только вода Зеркального Озера коснулась её великолепного тела, достойного обладания самими богами.
Утро было на удивление тихим и умиротворённым. Будто заранее зная о беде красавицы, туман стелился по земле настолько густой, что девушка даже задумалась, а не специально ли он скрывает её от чужих, не в меру любопытных глаз?
Весь мир казался ей одним большим сонным царством, в котором бодрствовала одна лишь Фуратена и молочный туман, игриво касающийся своими неощутимыми пальцами её грудей, живота, бёдер. Ей очень не хотелось покидать прохладный берег Зеркального Озера. Ей хотелось, чтобы эти мгновения навеки застыли, словно пчела, попавшая в ловушку капли янтаря. Фуратена страстно желала оказаться этой пчелой и взирать сквозь золотистые стены своей темницы на проплывающую мимо вечность. Но прекрасные мгновения быстро истаяли. Человеческое счастье было так же иллюзорно, как и слезинка на докрасна раскалённой щеке бога Суа.
Но, покидая берег горного озера, девушка всё же не удержалась и обернулась. На какую-то долю секунды ей показалось, что оттуда из тёмной глубины на неё кто-то внимательно смотрит. Возможно, это ей всего лишь привиделось, но посередине озера прямо на воде, окутанный клубящимся туманом, стоял прекрасный обнажённый юноша с длинными, ниспадающими по пояс чёрными волосами. Туман не позволил ей рассмотреть его подробней, и видение мгновенно исчезло.
Фуратена не предала этому происшествию особого значения, она вообще плохо отличала в последние дни сон от яви. Но в одном она была твёрдо уверенна: она непременно снова увидит странного юношу и, возможно, это произойдёт очень скоро.
Возможно.
Очень.
Скоро…
– Возможно, если бы Фуратена рассказала мужу о своих видениях с самого начала, то ещё неизвестно как бы закончилась эта трагическая история, – Немекене загадочно усмехнулся. – Возможно, Кемунтесуса и простил бы свою жену. Ведь подобной красавицы не рождалось на свет Суа ни у одного народа. Вряд ли правитель объявил бы девушку невестой солнца, бросив её на растерзание жестоким жрецам. Однако змей уже полностью овладел не только прекрасным телом красавицы, но и её душой…
Старик замолчал.
Слушатели напряжённо смотрели на рассказчика, желая, наконец, узнать, чем же вся эта история завершится. Немекене ещё ни разу не досказывал легенду о женщине-змее до конца. Это было необъяснимо. Много раз жители селения просили старика пересказать эту историю, рассчитывая, что он однажды доведёт своё повествование до финала. Но по некой необъяснимой причине Немекене каждый раз прерывал свой рассказ в одном и том же месте. В том самом месте, когда красавица Фуратена видит прекрасного юношу, идущего по зеркальной поверхности горного озера.