Уакерос
Шрифт:
Животное проворно затрусило в сторону носилок.
Мичуа презрительно поглядел на медведя. Сейчас ему покажут.
С трех сторон к зверю подскочили гуеча с сетками. Метнули их в Космача.
Попали.
Запутавшийся медведь свалился наземь и принялся кататься по траве, пытаясь освободиться от прочных уз.
«Как бы не так!» – злорадно ухмыльнулся усаке.
По его знаку несколько воинов принялись колоть зверя копьями. Тот пронзительно визжал, точно дикая свинья пекари. Кровавая пена выступила на оскаленных зубах Космача. Он
Свобода.
И всего несколько шагов до того, лежащего.
Медведь в один миг преодолел это расстояние.
Усаке ничего не понял.
Вот только что его носилки держали четверо верных гуеча.
Всего миг назад.
И… их уже нет.
Они… бросили своего вождя. Своего повелителя.
Данная мысль настолько не укладывалась в сознание Мичуа, была настолько невероятной, абсурдной, что усаке забыл обо всем на свете. О том, где он, собственно, находится. Об охоте. О медведе.
Забыл.
И зря.
Потому что через мгновение, вспомнив обо всем и подняв взор, он увидел перед собой два желтых, горящих ненавистью глаза и оскаленную окровавленную пасть.
Странно, но Мичуа показалось, что медведь… смеялся.
И это было последним, о чем успел подумать усаке перед тем, как зверь размозжил его череп своей тяжелой лапой…
Совет племени заседал уже второй день.
Предстояло решить сложную задачу – выбрать нового усаке.
Мичуа умер бездетным. Не было у него и ближайших родственников. Да и вообще, в племени он был чужим. Пять лет назад пришел откуда-то с гор во главе отряда верных гуеча и власть захватил силой. Правил жестко, почти не собирая совет. Военачальники и жрецы были унижены.
Так что никто особенно и не горевал из-за безвременной кончины правителя. Однако члены совета единогласно постановили предать четверых телохранителей, которые бросили усаке, мучительной и позорной смерти.
Негодяев повесили. И снова никто не опечалился. Казненные были из пришлецов, явившихся с гор вместе с Мичуа.
Через несколько дней состоятся похороны усопшего владыки. По традиции, до этого должен быть избран новый вождь, чтобы не прерывалась преемственность власти.
– Братья мои и дети, – обратился ко всем присутствующим ехчки Кури. – Предлагаю вам вновь хорошенько подумать над моими словами. Я считаю, что у нас нет иного пути.
Он встал.
Члены совета почтительно склонили головы перед верховным жрецом. Не он ли помог избавиться от жестокого тирана, не открыв тому истинный смысл своих видений. Ведь Фуратена явно давала понять, что усаке ожидает смерть. Это любому ребенку понятно, не то, что взрослому. Каждый муиск, уроженец здешних мест хорошо знал, что появление хозяйки озера Гуатавита в алом сиянии было грозным предзнаменованием для правителей.
– Итак, единственно правильным решением будет избрать новым вождем, усаке усакия прямого потомка наших древних правителей, достойного
Ехчки начал поочередно обращать свой взор к каждому из присутствовавших. Член совета, на котором останавливался взгляд Кури вставал и громко объявлял свое решение. Единогласно усаке усакия был избран сорокалетний Гуаска Психипкуа.
Новый вождь встал и с достоинством поблагодарил соплеменников за высокую честь, ему оказанную. Во всем его облике: в гордой осанке, в благородных чертах лица была видна порода, древняя царственная кровь земных владык Гуатавиты, родичей женщины-змеи Фуратены.
– Не угодно ли усаке объявить имя своего преемника, чтобы мы могли начать обряды посвящения? – вопросил ехчки.
Психипкуа назвал имя. Это был сын его сестры – еще одна древняя традиция муисков, согласно которой наследование всех должностей и имущества шло исключительно по женской линии, от дяди к племяннику.
– Я так и думал, – вздохнул Кури. – Боги давно мне открыли свой промысел. Хотя, признаться, мне виделась и иная судьба парня. Из него бы вышел неплохой ехчки, сначала мой помощник, а затем и…
Он не договорил.
Похороны усаке Мичуа прошли в соответствии с обычаями, но быстро и без лишней помпы.
Еще с момента прихода вождя к власти жрецы приготовили ему тайное место для погребения.
Теперь, когда Мичуа скончался, его тело поместили в выдолбленный ствол священной пальмы. Снаружи и изнутри ствол был покрыт тонкими золотыми пластинами. Но не в три слоя, как это полагалось, а всего лишь в один. И золота стало у муисков поменьше, чем прежде, и тратить благородный металл на недостойного правителя было жалко. Но какой ни был, а все же владыка.
Гроб опустили в глубокую яму, пол которой был выстлан шкурой медведя-убийцы. Тут же были брошены тела четырех повешенных гуеча. Покойный должен был попирать их ногами. Все это было засыпано тонким слоем песка.
Сверху уложили прощальные дары, которые могли пригодиться покойному в загробном царстве: расписные плащи, золотых идольчиков чунсо, оружие. После чего яму тщательно заровняли землей, чтобы скрыть всякие следы захоронения. И в завершение всего на могилу отвели воды ближайшего ручья, чтобы навсегда утаить от людских глаз место успокоения усаке.
Ехчки даже не стал совершать заупокойного жертвоприношения.
Боги ждали иного действа. Радостного. Предстояла церемония возведения на престол нового правителя.
Конечно, для полного соблюдения ритуала нужен был мельчайший золотой песок. Но где его взять? Последний раз такая пышная церемония проводилась еще при старых владыках.
К удивлению Кури и совета племени Гуаска Психипкуа отказался от публичного праздника. Не до того. Суачиас совсем близко. Не стоит привлекать их внимание. Всем памятны беды, которые принесли бледнолицые народу муисков.