Убейте льва
Шрифт:
— Ой, как ему к лицу черное.
Замужние говорили:
— Сразу видно, он ее обожал.
Кончита Парнасано думала про себя:
«Если бы они знали, что он убил ее своим равнодушием!»
Впрочем, все скоро об этом узнали, ибо, как только покойницу предали земле, сеньорита Парнасано не смогла устоять перед искушением и решила покончить с версией о разрыве сердца.
— Я первая увидела умершую… и кое-что еще, — говорила она.
Со временем Пепита вошла в пончиканскую мифологию как самая первая самоубийца республики.
— Не пиши стихи, — предостерегали матери своих дочерей-стихоплеток, — видишь, чем кончила Пепита Химерес.
И повторяли не раз
В результате инцидента, происшедшего с Тинтином и Секундиной, эта наименее удачная из двух дочерей Даромбрадо была подвергнута медицинскому осмотру, произведенному доктором Убивоном, который, как ни старался, не смог обнаружить у нее ни малейших признаков девственности, о чем он после конфиденциального разговора с ее матерью поведал всему свету.
— Эта девочка, наверное, не первый год балуется, — говорил Убивон в казино за десертом.
Донья Чончита обратилась к донье Ангеле и сказала, что поскольку дети были застигнуты in frangenti [11] , им следовало бы пожениться. Ангела наотрез отказалась.
— Она совращает моего сына, да еще собирается за него замуж? — сказала Ангела. — Какая наглость!
С этих пор сестрицы Даромбрадо больше не переступали порога Ангелы, а семейство Беррихабалей перестало навещать Даромбрадо; если дамы встречались, они не здоровались; когда дон Карлосик входил в казино, Коко Даромбрадо тут же уходил со словами:
11
здесь: на месте преступления (um.).
— Опять явился этот замшелый совратитель!
Каким-то непонятным образом он пришел к умозаключению, что именно дон Карлосик (который так никогда и не узнал, что произошло в спальне его жены тем торжественным вечером) обольстил Секундину, а не она ввела в соблазн Тинтина, как было на самом деле.
Вначале общество Пуэрто-Алегре разделилось пополам: одни ездили к Беррихабалям, другие — к Даромбрадо, но так как у Беррихабалей можно было послушать самые свежие сплетни и у них было больше денег, чем у Даромбрадо, последние постепенно оказались в изоляции — их никто не посещал, и они никого не посещали, — и ничего им более не оставалось, как через несколько лет выдать Секундину замуж за торговца сардинами, который, по единогласному мнению пончиканского общества, был «настоящий деревенщина».
В сфере политики ни смерть Пепиты Химерес, ни инцидент Тинтин — Секундина не омрачили славу приема, устроенного в честь Бестиунхитрана в доме Беррихабалей, не воспрепятствовали rapprochement [12] обеих партий, не помешали дальнейшему развитию событий.
Первого августа Бестиунхитран, как и обещал, предложил выбрать трех новых депутатов: дона Карлосика, дона Бартоломе и Банкаррентоса; пятнадцатого августа, точно по соглашению, Умеренная партия на пленарном заседании назвала маршала Бестиунхитрана своим кандидатом в президенты республики; двадцатого августа парламент принял Закон об утверждении в правах собственности (десять «за», «против» нет), а Закон об экспроприации перешел в архиве с полки «проекты к принятию» на полку «отвергнуты как противоконституционные»; и, наконец, первого сентября, всего лишь за два месяца до выборов, дон Карлосик выступил в парламенте с предложением
12
сближению (фр.).
После провала второй попытки и смерти Пепиты Химерес Куснирас, которому надоело принимать соболезнования, предался спортивным развлечениям.
Бывали дни, когда он вставал на заре и отправлялся вместе с Пако Придурэхо стрелять кроликов. Возвращались они к ночи, увешанные окровавленными дикими тварями, и роскошно ужинали домашними животными и устрицами, доставленными из отеля «Инглатерра». А бывали дни, когда он валялся в кровати до полудня, завтракал рыбой, отправлялся на взятом напрокат «ситроене» в долину Ветров и делал круг на своем «блерио» — иногда один, иногда с Пако Придурэхо, иногда с Подхалусой. Ангела, несмотря на неоднократные предложения Куснираса, не желала летать на аэроплане. По вечерам он либо седлал коня, либо ловил рыбу, либо навещал Ангелу. Перед сном читал какой-нибудь роман, раскопанный в старой и крохотной библиотеке своего деда.
Со смертью Пепиты кружок заговорщиков распался. После своего избрания депутатом Банкаррентос сказал Ангеле:
— То, что мы затевали, навсегда предано забвению. Я буду нем как могила.
Когда был ратифицирован Закон об утверждении в правах собственности, Эскотинес заявил Придурэхо, уснащая речь пейзанскими образами:
— Корова сдохла, спор окончен. Ищите другого, кто будет рушить скотный двор, который только что воздвигли.
Он перестал появляться у Беррихабалей и зачастил в казино, где играл в карты с Ройсалесом и Пофартадо.
Убивон признался Куснирасу:
— Я достаточно натерпелся, с меня хватит.
Куснирас, Ангела и Пако Придурэхо, напротив, опять взялись за свое в тот самый день, когда было узаконено пожизненное президентство.
Глава XXIII. Малая охота
— Все мы согласны, что Бестиунхитрана нужно убить, — говорит Пако Придурэхо. — Только вот вопрос: где и как?
Они сидят в музыкальном салоне за чашкой чая.
— Но прежде всего, куда нам ретироваться, — говорит Куснирас. — Потому что одно дело — подвергаться риску и совсем другое — идти на верную смерть.
Они обсуждают все варианты, начиная с бомбежки Каскоты и кончая кинжальным ударом в личном кабинете.
— На это у меня не хватит духу, — говорит Ангела по поводу последнего предложения.
Решают покончить с ним по дороге на петушиные бои в Сан-Паблито. Бестиунхитран не пропускает ни одного из боев, которые происходят по вторникам и субботам.
— Нужны две бомбы, — говорит Куснирас, втайне изучивший пособие по пиротехнике. — Одну для автомобиля с его головорезами, другую — для него самого.
Нужны три человека: двое, чтобы бросить бомбы, и еще один, чтобы вести «ситроен», ибо все должно происходить на ходу. После обсуждения нескольких кандидатур приходят к заключению, что водителем должен быть Подхалуса.
— Мы ознакомим его с нашей затеей, — говорит Куснирас, — я уверен, что он согласится.
— А мне что надо делать? — спрашивает Ангела, которой не хочется быть не у дел.
— Только подыскать нам убежище, — говорит Куснирас. — Покушение произойдет ночью, и нам надо где-то дождаться утра. Было бы нелепо спастись и тут же грохнуться вместе с аэропланом.