Убик
Шрифт:
– Зато теперь он будет рядом с Эллой, – сказала Венди.
– Да, в каком-то смысле… Не люблю мораториумы, – сказал Джо. – И не люблю их владельцев. Этот Герберт Шэнхайт фон Фогельзанг… Почему Рансайтер выбрал Швейцарию? Чем хуже Нью-Йорк?
– Швейцарцы пионеры в этом деле, – сказала Эди Дорн. – У них лучше получается. Средняя продолжительность полужизни в Швейцарии на два часа больше, чем где-либо.
– ООН следует запретить поддержание полужизни, – сказал Джо. – Это извращение природного порядка рождений и смертей.
– Будь Господь приверженцем полужизни, мы так и
– Мы в створе порта Цюриха, – сказал Дон Денни. – Они принимают управление нашим кораблем. – Он, сгорбившись, отошел от пульта.
– Не унывай так, Дон, – сказала Эди Дорн. – Грубо говоря, нам всем безумно повезло. По идее, мы должны быть мертвыми – все. Разорванными бомбой, порезанными лазерами… Только представь себе это – и сразу станет легче.
– Уже сам факт, что лететь надо было на Луну, должен был вызвать подозрения, – сказал Джо. – В законах этой планеты столько дыр… Рансайтер всегда говорил: если предлагают работу за пределами Земли – насторожись. Будь он жив, он и сейчас сказал бы то же самое. А особо, говорил он, будьте бдительны, если вас приглашают на Луну. Слишком многие там погорели… – Если он оживет в мораториуме, подумал Джо, первой его фразой будет вот эта: «Я всегда с подозрением относился к Луне». Но слишком уж лакомой оказалась приманка… Его поймали именно так, как он сам предполагал.
Заработали тормозные двигатели. Корабль задрожал.
– Джо, – сказал Апостос, – тебе придется сообщить Элле, что случилось с Гленом. Понимаешь, да?
– Я всю обратную дорогу только об этом и думаю, – сказал Джо.
Управляемый автоматами, корабль завис над посадочным столом.
– А кроме того, – сказал Джо, – я должен информировать Объединение о том, что произошло. А они нам вставят хороший фитиль – за то, что дали заманить себя на бойню, как бараны.
– Но ведь Объединение – наш друг, – сказал Сэмми Мэндо.
– После такой параши у нас не останется никаких друзей, – сказал Эл Хэммонд.
Весь в квадратиках солнечных батарей, грузовичок-трансформер с надписью «МОРАТОРИУМ ВОЗЛЮБЛЕННЫХ СОБРАТЬЕВ» ждал у края посадочного стола. Рядом стоял чем-то напоминающий жука человечек в континентальном одеянии: твидовой тоге, мокасинах, малиновом шарфе и пурпурном летном шлеме времен «этажерок». Владелец мораториума увидел Джо и мелкими шажками побежал ему навстречу, еще издали протягивая обтянутую перчаткой руку.
– Судя по всему, вы возвращаетесь не из увеселительной прогулки, – сказал фон Фогельзанг, пожимая Джо руку. – Мои люди могут начинать?
– Да, – сказал Джо. – Идите на борт и забирайте его…
Сунув руки в карманы, он побрел в сторону кафетерия. На душе было гадко. Опять все как обычно, подумал он. Мы снова на Земле. Холлис нас не прикончил – и мы счастливы. Лунная экспедиция, ловушка, кошмары и ужасы – все в прошлом. Начинается новая фаза – и мы ни при чем…
– Пять центов, пожалуйста, – сказала дверь кафетерия.
Джо подождал, пока из кафе не выйдет сидевшая там парочка, и ловко проскочил мимо них. Нашел свободное место, сел, облокотившись о стойку, и принялся изучать
– Кофе, – сказал он наконец.
– Со сливками или с сахаром? – спросил автомат.
– И с тем и с другим.
В маленьком окошечке появилась чашечка кофе, два бумажных пакетика с сахаром и похожий на колбу молочник. Все это двинулось по стойке и остановилось напротив Джо.
– С вас один международный поскред, – сказал автомат.
– Отправьте счет Глену Рансайтеру в Нью-Йорк, – сказал Джо.
– Воспользуйтесь кредитной карточкой, – сказал автомат.
– Мне уже пять лет не позволяют пользоваться кредитными карточками, пока я не расплачусь за…
– Один поскред, пожалуйста, – сказал автомат и начал зловеще тикать. – Иначе через десять секунд я вызову полицию.
Джо бросил монету в прорезь. Тиканье смолкло.
– Такие клиенты нам не нужны, – заявил автомат.
– В один прекрасный день такие, как я, восстанут и свергнут иго машин, – зло сказал Джо. – Тогда вернутся нормальные отношения, вернется теплота, и человеку, прошедшему через черт знает что, дадут чашку кофе независимо от того, есть у него наготове поскред или нет. – Он взял молочник и брезгливо заглянул в него: – И вообще, ваши сливки, или молоко, или что вы туда налили – прокисли.
Автомат не ответил.
– Вы намерены что-нибудь делать? Вы были так многословны, когда хотели получить поскред.
Платная дверь кафетерия открылась и пропустила Эла Хэммонда. Он подошел и сел рядом.
– Эти ребята уже перенесли Рансайтера в свой трансформер. Они спрашивают, не поедешь ли ты с ними?
– Посмотри на это, – Джо встряхнул молочник; жидкость, бывшая в нем, прилипла к стенкам густыми комочками. – А я заказывал сливки. Вот что получаешь за поскред в кафетерии самого современного космопорта Земли. Я не уйду, пока не получу обратно свой поскред или нормальные сливки. Я хочу кофе.
Эл Хэммонд положил руку на плечо Джо и внимательно всмотрелся в его лицо.
– Что происходит, Джо?
– Сначала эта сигарета, – принялся перечислять Джо, – потом старая телефонная книга, теперь – сливки недельной давности… Я не понимаю, Эл.
– Выпей без сливок – сказал Эл – и пойдем проводим Рансайтера. Остальные наши пока побудут на корабле. А потом обратимся в ближайшее бюро Объединения и дадим им полный отчет.
Джо поднял чашечку: кофе был холодный, мерзкий, и то, что сначала казалось пеной, оказалось плесенью. С отвращением он оттолкнул чашку. Да что же такое делается? – растерянно подумал он. Что со мной происходит? Внезапно ему стало страшно.
– Забудь ты об этом кофе, – сказал Эл. – Пойдем же. Нужно, чтобы Рансайтера…
– Знаешь, кто дал мне этот поскред? – сказал Джо. – Пат Конли. И я сразу сделал с ним то, что обычно делаю с деньгами: потратил на ерунду. На чашку прошлогоднего кофе. – Под дружеским нажимом руки Эла он встал и направился к двери. – Может быть, съездишь со мной? Поможешь? Особенно при разговоре с Эллой. Как ей объяснить? Валить все на Глена? Сказать, что это была его идея – лететь на Луну? Так ведь это правда… А может, соврать – сказать, что была авария или что он умер своей смертью…