Убик
Шрифт:
Далекие статические разряды. За тысячи миль отсюда. Жутко. Так же жутко, как и голос Рансайтера – если только он действительно был.
– Придется вернуть вам ваш поскред, – сказал Джо, опуская трубку.
– Это не имеет значения, – сказал фон Фогельзанг.
– Но вы же не услышали голоса.
– Давайте вернемся в мораториум. Как нам рекомендовал сделать мистер Хэммонд.
– Мистер Хэммонд – мой подчиненный. Это я формирую политику фирмы. И я считаю, что мне следует вернуться в Нью-Йорк немедленно, до беседы с Эллой, потому что составление
– Все, за исключением девушки, проведшей ночь в этом отеле с вами, – сказал фон Фогельзанг, в недоумении озираясь. – Но… где же она? Ее здесь нет?
– Какой девушки? – похолодел Джо.
– Мистер Хэммонд не сообщил мне ее имени. Он был уверен, что вы знаете. Кроме того, упоминание имени в данных обстоятельствах было бы нетактичным…
– Здесь никого не было, – сказал Джо. Кто это был, Пат или Венди, в панике думал он. Господи, сделай так, чтобы это была Пат…
– В шкафу, – сказал фон Фогельзанг.
– Что?
– Попробуйте заглянуть туда. В этих дорогих апартаментах огромные стенные шкафы…
Джо нажал кнопку, и пружинный механизм распахнул дверцу шкафа.
На полу, свернувшись калачиком, лежало маленькое тельце. Высохшее, мумифицированное, прикрытое истлевшими клочьями одежды. Спутанные черные волосы прикрывали лицо. Оно такое маленькое, в ужасе подумал Джо, что не может принадлежать взрослому человеку. Наклонившись, он перевернул мумию. С шелестом, будто были бумажными, скрюченные конечности распрямились. Волосы продолжали прикрывать лицо, и Джо замер, не имея мужества посмотреть наконец, кто перед ним.
– Это старые останки, – сказал фон Фогельзанг. – Совершенно обезвоженные. Будто лежат здесь целый век. Я спущусь вниз и сообщу управляющему.
– Невозможно, чтобы это была взрослая женщина, – убеждая себя, сказал Джо. – Какой-то ребенок. Не Пат и не Венди… – Такое впечатление, что труп сушили в печи для обжига кирпича. Под воздействием высокой температуры в течение долгого времени… Это взрыв, подумал Джо. Термическая волна от взрыва бомбы…
Джо откинул волосы и молча вгляделся в маленькое, сморщенное, потемневшее от жара лицо. Он узнал, кто это. С трудом, но узнал.
Венди Райт.
Она вошла в комнату ко мне, думал Джо, и вдруг с ней что-то стало происходить, и она почувствовала это и спряталась в шкафу, чтобы я не услышал… в свои последние минуты – или часы? – она не издала ни звука, только чтобы не разбудить меня… а может быть, она не могла разбудить меня, пыталась и не могла, и только когда убедилась, что не может разбудить меня, она укрылась в этом шкафу…
Господи, только бы это не длилось долго…
– Вы можете сделать что-нибудь? – спросил он фон Фогельзанга. – В вашем мораториуме?
– Очень поздно. При столь полном обезвоживании никаких проявлений полужизни в ней остаться не могло. Это что – та девушка?
– Да.
– Тогда вам необходимо немедленно покинуть этот отель. Для
– Сигареты истлели, – сказал Джо. – Телефонная книга оказалась двухлетней давности. Прокисшие сливки и заплесневелый кофе. Устаревшие деньги. Старение, везде старение… И Венди говорила о старении – еще там, на Луне. Она сказала: я чувствую себя такой старой… – И этот голос по фону, подумал он. Что бы все это могло значить?
Страх, давно уже сидевший в нем, стремительно распухал, превращаясь в неудержимый ужас.
Все это не лезло ни в какие ворота, а главное – голос, который он слышал – совершенно точно, слышал – в трубке видеофона…
– Радиация, – сказал фон Фогельзанг. – Это похоже на последствия сильного радиационного облучения. Чрезвычайно высокая доза радиации, говорю вам совершенно ответственно.
– Ее убило тем взрывом, – сказал Джо. – Тем самым, что и Рансайтера… – Радиоактивный кобальт, подумал он, частицы кобальта, горячая пыль, осевшая в легких. Значит, всех нас ждет такая вот смерть, и уже не открутиться… поздно. Да, об этом мы не подумали. Никому и в голову прийти не могло, что взрыв был микроядерный…
Вот почему Холлис позволил нам улететь. Впрочем…
Да, это объясняло высыхание сигарет и смерть Венди. Но не голос в трубке, не устаревшие монеты и не кофе с плесенью. Главное – голос, который пропал, когда его попытался услышать кто-то другой…
В Нью-Йорк, причем немедленно, подумал Джо. Встретиться там с теми, кто пережил взрыв. Обсудить все, что происходит. Успеть раньше, чем мы все по очереди превратимся в мумии – как Венди. Если не случится чего похуже…
– Вы не могли бы добыть у управляющего простой пластиковый пакет? – попросил Джо Фогельзанга. – Я заберу останки в Нью-Йорк.
– Мне кажется, следует дать знать полиции, – сказал фон Фогельзанг. – Такое кошмарное убийство.
– Добудьте пакет, – повторил Джо.
– Как хотите. Это ваша служащая, – фон Фогельзанг повернулся и вышел.
– Однажды она попыталась мне услужить, – тихо сказал Джо. – И все… – Ты была первая, Венди, подумал он. Может быть, это и к лучшему. Венди, мы едем домой. Я забираю тебя с собой…
Маленькая Венди.
Я так хотел забрать тебя с собой – по-настоящему…
Все сидели вокруг массивного дубового стола и молчали. Эл Хэммонд посмотрел на часы. Казалось, часы стоят.
– Джо прилетит с минуты на минуту, – сказал он, только чтобы нарушить тяжелое сосредоточенное молчание.
– Давайте пока посмотрим полуденные новости, – сказала Пат. – В фирме Холлиса тоже случаются утечки информации…
– В газетах не было ничего, – сказала Эди Дорн.
– ТВ всегда успевает раньше – сказала Пат. Она подала Элу монету в пятьдесят центов, чтобы включить телевизор, стоящий в дальнем углу кабинета. Этот наиновейший полифонический, с объемным изображением аппарат тоже был предметом гордости Рансайтера.