Убить Бенду
Шрифт:
– Вот и ладно. – Канерва, осторожно ступая, двинулся вдоль низкого берега.
Ручей был довольно широкий, около метра, и неглубокий. По поверхности плыли сучки и листья, вода была совершенно прозрачной и темной, на коричневом дне можно было разглядеть каждую песчинку и камень. Кое-где из ручья торчали почерневшие ветки, коряги, вокруг которых вода с журчанием закручивалась в водовороты. Главный егерь остановился, огляделся.
– Король тут не спустится, – заметил он. – А место для стрелков хорошее. Если ветер не переменится, здесь я и поставлю его величество. Как тебе, Кешель? Мы подъедем со стороны
Окладчик застыл, держась одной рукой за ствол дерева, другую поднеся к уху. После негромкого окрика он, вздрогнув, сказал неуверенно:
– Вроде выли.
– Не мели чушь. – Главный егерь, вернувшись к окладчику, встряхнул его за плечо. – Это же волки, не черти! Идем к яме, сколько стоять можно.
Окладчик, быстро перекрестившись, отпустил дерево и спрыгнул на дно оврага. Земля у него под ногами хлюпнула, вокруг сапог поднялась и опустилась темная жижа.
– Мокро тут, – пробормотал он, идя за Канервой, который по своим следам снова двинулся вдоль берега. Подмерзшая палая листва под ногами едва слышно похрустывала. Канерва, отодвигая от лица ветви, перебирал в уме всякую волшебную тварь, обитающую в окрестностях. Толку от них не было никакого – ни меха, ни мяса; удовольствия от охоты тоже: с виду обычные лесные звери, все эти существа чуяли людей независимо от направления ветра, прятались не по-звериному смышлено и даже подшутить порой могли над охотником. Чертинки, спелые
лисы, мыши-переростки, обманки... Только бы не испортили охоту его величеству!..
Главный егерь вернулся в город, когда ранние ноябрьские сумерки уже собирались на улицах и по углам комнат. Промчавшись через двор, взбивая копытами песок, он резко осадил коня у лестницы. Спешившись, кинул поводья пажу, который тут же передал их конюху, и взбежал наверх. Камзол и плащ запылились, сапоги по колено в грязи. Рыжий мальчишка-паж скакал за Канервой, строя рожи его спине.
С галереи лорд Мельсон свернул в ведущий к Северной башне темный коридор, и тут не отстававший от него паж выкрикнул ему прямо в ухо:
– Король ждет доклада о завтрашней охоте!
– Ч-черт! – Канерва подпрыгнул. Развернувшись, он попытался схватить мальчишку за вихры, но паж вывернулся. Показав главному егерю язык, маленький наглец дал стрекоча, рука Канервы поймала воздух. – Я тебе еще покажу, поганец!
И лорд поспешил дальше. Проходя через Каминный зал, где дамы сидели полукругом перед креслом королевы и вышивали, а одна фрейлина читала вслух, Канерва небрежно раскланялся.
– Что такой сердитый, медведя покусал? – крикнула в спину светловолосая красавица Элайна, и дамы засмеялись. Главный егерь даже не обернулся и не заметил, что из круга за ним следит, не отрываясь, взгляд темных глаз – тех самых, что преследовали его днем и ночью уже полгода.
– Дамы, дамы! – Печальная бледная королева подняла палец.
Фрейлины, кусая губки, опустили глаза на пяльцы. Одна Элайна поднялась, положив вышивание поверх бархатной подушечки, на которой она сидела.
– Разрешите выйти, ваше величество. – Дама присела в поклоне.
– Да, пожалуйста, Элайна, только возвращайтесь
Девушка склонила голову и медленно вышла в ту же дверь, за которой скрылся главный егерь. Взгляд темных глаз проводил ее.
Элайна, покинув зал, тотчас подобрала подол и побежала.
В Северной башне у невысокой деревянной двери, чьи потемневшие от времени панели скрепляли вычурные чугунные петли, фрейлина остановилась. Пригладила волосы, немного выбившиеся из прически на висках, и изо всех сил навалилась на дверь, знакомая с ее тяжелым нравом. Дверь поддалась со скрипом, приоткрывшись совсем чуть-чуть.
– Кто там? – Из глубины комнаты вышел, увязая в ворсе ковра босыми ногами, раздетый до пояса Канерва с мокрой грудью и полотенцем на плече. – Элайна, дьявол тебя побери, ты что тут делаешь? Ты только что была у королевы! – Главный егерь дернул дверь, увеличив щель настолько, чтобы девушка смогла пройти.
Светловолосая красавица приблизилась к Канерве.
– Я к тебе. – Она протянула руку и провела пальцем по кучерявым волосам на его груди.
Канерва отстранился.
– Вижу. Но я тебя не звал. И вообще меня ждет король. Завтра, как ты знаешь, охота на оленя, я только из леса и не одет.
– Вижу, – лукаво улыбнулась красавица. – Но меня это не смущает.
– Меня смущает. – Канерва отошел к окну, наклонился над тазом и стал лить воду на шею, растирая плечи.
Девушка подошла сзади, погладила его по спине.
– С каких это пор?
– Сюда могут прийти. Я не хочу, чтобы нас видели вместе.
– Но все и так знают!
– Ну и что. – Канерва сдернул кинутое на ручку деревянного резного кресла полотенце.
Элайна прошла по комнате, словно невзначай заглянула за полуотдернутый полог. Егерь тем временем надел рубашку, расправил кружево воротника, накинул кафтан.
– Канерва!
– Что? – Лорд Мельсон открыл сундук около камина, порывшись, вытащил три одинаковых шерстяных чулка и встал, задумчиво их разглядывая. Девушка подошла, прижалась грудью к его спине, обняв его за живот.
– Я ждала тебя вчера...
– Я был у короля.
– Но ночью?..
– Я спал. Какие взять?
Элайна заглянула Канерве через плечо:
– Этот и этот. Канерва, ты...
Он высвободился из рук девушки, упал в кресло, надел чулки, подвязал и стал натягивать сапоги.
– Канерва, ты меня слушаешь?! – Фрейлина сердито посмотрела на главного егеря.
– Нет. – Он повертел ногой и взялся за другой сапог.
– Господи, ты просто невыносим! – вскричала Элайна. – Есть ли что-то святое для тебя?!
Канерва встал, притопнул, прошел к столу, где лежала куча вещей, от шлема до шнурков и огрызков перьев. Пошарил там, вытянул кожаную перевязь, украшенную только тиснением по нижнему краю.
– Что тебе надо? – Он надел перевязь, вставил в нее ножны с кинжалом. – Я ухожу.
Девушка разразилась слезами.
– Вот черт! – Канерва вернулся к сундуку и вытащил из него после недолгих раскопок белый атласный шейный платок. – У его величества в спальне вечно сквозняк, как он ни запирает ставни, – пояснил главный егерь девушке, которая при его восклицании оторвала руки от мокрых глаз и с надеждой посмотрела на Канерву заступив ему дорогу.