Убить Бенду
Шрифт:
– У меня достаточно своих денег, – презрительно ответил Канерва, пиная золотой фигурный шлем, покрытый тонким чеканным рисунком, украшенный зелеными и синими камнями, с тремя загнутыми рогами. Шлем откатился на полшага и остановился. – Но и ты, я смотрю, не торопишься набить мешки?
– Да мне што же ж? – откликнулся бандит, пристраивая грузный зад на край сундука. – На житье-бытье хватат, а ежли што, дак я еще возьму. Людей в городе много.
Алиция убежала далеко в глубь пещеры. Там она сняла одну из нижних юбок, поднатужившись, оторвала от подола полосу, перевязала поясную часть, разложила юбку, упала на колени и стала
Бенда идет по коридору навстречу Арчибальду, разглядывая тяжелые статуи. Фигуры представляли собой поясные изображения то ли людей, то ли богов с очень большими головами на толстых голых торсах. Руки их скрещены на груди, пальцев не видно. В круглых глазницах – по два зрачка, длинные мясистые носы нависли над выпяченными губами. Во впадинах тела лежат глубокие тени.
Где-то далеко покачивался огонек – факел в руке рыцаря. Канерва, подняв свечу, продолжил путешествие по золотой пустыне. Двигаясь за Бендой, он обходил пещеру вдоль ограждения, по внутреннему кругу, иногда отходя к центру, чтобы рассмотреть заинтересовавший его предмет. Кривой остался сидеть, но затем поднялся, отошел за какой-то сундук, потоптался и лег, заложив руки за голову и закрыв глаза.
Арчибальд, поравнявшись с Бендой, остановился. Конь встал за спиной хозяина, подогнув одну ногу, и задремал. Рыцарь воткнул факел под мышку изваянию.
– Кажется, сбился со счета. Мы из какого отверстия вышли, из этого или того?
Бенда оглядывается, пожимает плечами.
– Ладно, не стоит, это все ерунда, от страха. Кто эти идолы – вы знаете?
Бенда качает головой.
– Я так и думал. Языческое капище, не иначе.
Рыцарь зашел за ограждение через один из проемов, каковые располагались около каждой каменной фигуры, поворошил носком сапога россыпь монет на полу.
– Кто бы мог подумать, что желания действительно сбываются? – проговорил он, усаживаясь на золото. Прислонился к барьеру, зачерпнул горсть, открыл ладонь —
желтые кругляшки стекли между пальцами. – Двадцать лет я коплю по грошам, бьюсь на турнирах, получаю первые призы... А тут пылится груда денег, крохотной части которых мне хватило бы, чтобы...
– Про пыль – это вы преувеличили. – К ним подошел Канерва, задул свечу. – Пыли здесь, как ни удивительно, нет вовсе. Ну что, энц рыцарь, берите себе сколько надо, вы, кажется, один только еще не набили карманы и сумки. Молодежь потрудилась основательно.
Арчибальд посмотрел на лорда с неприязнью:
– Никак раздаете имущество сюзерена?
Канерва развел руками:
– Я и помыслить не мог, что здесь сокровища, накопленные ну никак не менее чем за пятьсот лет, а то и всю тысячу. Вы заметили, какие здесь деньги? Вот этого, – Канерва подбросил на ладони крупную монету с неровными краями, на которой был вычеканен профиль бородача в короне, – я помню по летописям. Какой-то предок его величества, бог весть какого колена. Давно было. А это, – он вытащил из кармана горсть мелких истершихся монеток, на которых с трудом угадывалось изображение, – и того раньше. Вполне допускаю по очертаниям, что тут сова, символ Афины. То
Канерва кинул монетку протянувшему ладонь рыцарю, тот поймал и стал с интересом разглядывать.
– Видите?
Неподалеку, усиленные эхом, послышались возмущенные крики Алиции. Скоро она сама выступила из темноты, раскрасневшаяся, запыхавшаяся, с растрепанными волосами.
– Мужчины, помогите же мне! – тяжело дыша, воскликнула она.
Мужчины засмеялись.
– Ничего смешного! – Девушка топнула ногой. – В конце концов, это я привела вас сюда! Энц рыцарь, к вам это особенно относится!
– Кажется, я подрядился отвести вас сюда. Но выводить, тем более тащить ваше золото – простите, мадонна, уговора не было.
Алиция сжала кулаки, развернулась и пошла обратно.
– Хорошо же! – воскликнула она. – Вам же хуже!
– Да вы такой же рыцарь, как я, – заметил Канерва. – Тем лучше, мне не будет стыдно, что из-за моего служебного рвения дама осталась без присмотра.
– Вы, господин хороший, как и многие люди вашего круга, вслед за менестрелями путаете рыцаря и кавалера. Советую не торопиться со своим служебным рвением, тем паче лезть с ним ко мне.
– Ах да, я и забыл, что некий неизвестный мне священник якобы подтвердил ваши слова! Но я действительно зря к вам пристаю, потому что дама, эта юная фрейлина, которая сейчас набивает карманы чужим золотом, пойдет под королевский суд и не лишится вашего общества!
Арчибальд молча отвернулся.
– Вы не хотите со мной разговаривать, какое несчастье! Однако, боюсь, вам придется это сделать, потому что вам тоже надо отсюда выбираться. Не станете же вы здесь жить? Или станете? – Канерва зло рассмеялся. – Конечно, как же я не догадался, у вас есть Бенда!
Бенда при упоминании своего имени вздрагивает. Канерва продолжает издеваться:
– Корка хлеба и глоток воды, что еще нужно странствующему рыцарю, нищему бродяге без рода и племени?
Арчибальд вскочил, сгреб паясничающего Канерву за грудки:
– Еще одно слово о моем роде – и ты покойник. – Отпустив лорда, он сел обратно на поблескивающую в неровном свете факела кучу золота, прислонился к ограждению и закрыл глаза.
– О, наконец-то наш рыцарь вышел из себя, – произнес Канерва уже спокойнее. Потирая грудь, он отошел на пару шагов. – Похоже, хоть какие-то понятия о чести у него сохранились. Прекрасно. Может, он еще знатен? Лорд? Князь? Молчит? Неужели принц?
– Считай, король, – буркнул Арчибальд.
Канерва сочувственно покивал:
– И где же ваше королевство, ваше величество? Пропили или в карты проиграли?
Бенда выходит из-за статуи, приближается к Канерве и спрашивает негромко:
– Вы не устали?
Канерва невольно делает шаг назад.
– Исходить желчью? Не устал.
– Нет, вообще, – говорит Бенда. – Может, хотите поесть?
– Ничего мне от тебя не надо, что ты ко мне пристал, колдун!
– Тогда почему вы злитесь, лорд Мельсон? – мягко спрашивает Бенда.