Убить Бенду
Шрифт:
– Так правее или больше? – переспросила нетерпеливо Алиция.
– Справа больше дырочек. Слева две, а справа все больше. И наоборот, когда внутрь двигаешься, то справа две, а слева больше и больше. А когда мы заблудились, то дырок одинаковое количество, а еще по центру какие-то. Ну то есть я так подумал, что есть коридоры, которые ведут наружу, есть те, которые внутри, чтобы переходить. Здесь же когда-то монастырь был, должны же они были как-то ориентироваться, правда, в этих катакомбах?
– Кто «они»? – перебил Канерва.
– Да
– С чего это ты вдруг дырочки на потолке стал считать? – с подозрением спросил лорд Мельсон.
Юлий покраснел.
– Потому что... господин рыцарь со мной не разговаривал, так мне делать было нечего.
– Подождите, я все равно ничего не поняла, – замахала руками Алиция. – Так в какой проход нам идти?
– Я собирался в тот, из которого мы вышли. – Юлий указал на дыру. – Я там свечкой стену немного закоптил, чтобы не ошибиться.
Алиция быстро сосчитала проемы:
– Один-два-три-четыре-пятый! Нам туда! Он ведет во дворец!
– А мине, значица, куды? – спросил Кривой. – В тот, што ль? Эй, уволенный, голуба, идь со мной, што ль?
Юлий отвернулся.
– Точно! – одобрила Алиция. – Давайте, что ли, прощаться? Скоро и факел догорит, и вообще уже ночь, я устала, спать хочу, а надо же дойти до дворца, и как там выбираться, я пока не знаю. Энц рыцарь, позвольте воспользоваться вашей лошадью, чтобы вывезти мое золото? – Она умильно склонила голову к плечу и похлопала ресницами.
Рыцарь указал на сумки, оставшиеся на седле:
– Этого вам будет достаточно?
– Но... – Алиция открыла рот. – А мой мешок?! Это же просто смешно!
– И вы сверху, большего ей не вынести, – отрезал рыцарь.
– Я могу пойти пешком, – тут же нашлась девушка.
Кривой, засунув пальцы за пояс, покачивался с пятки на носок, опустив голову. Канерва рассеянно перебирал четки, бусины которых были выточены из чистых изумрудов размером с лесной орех.
Юлий тихо отходит, неслышно перебирается за спинами всех через барьер, пригнувшись, на корточках доползает до проема, где стоит, поглаживая морду лошади, Бенда. Юлий осторожно вытаскивает из-за пояса рыцарский кинжал.
– Да вы просто хам! – восклицает Алиция.
Юлий выпрямляется, делает шаг вперед и всаживает кинжал в спину Бенды по самую рукоять. Бенда вскрикивает. На одежде вокруг рукояти расползается темное пятно. Все поворачиваются на звук.
Юлий рывком выдергивает нож. Колени Бенды подгибаются, тело мешком оседает на пол. Юлий меж тем выдирает из рук Бенды поводья. Арчибальд бросается к проему, но там столпились Канерва, Кривой и Алиция. Рыцарь, положив ладонь на барьер, перемахивает через него. Алиция видит, что из-под Бенды вытекает лужица крови, – и дико, пронзительно кричит. Лошадь шарахается. Юлий тянет на себя поводья. Рыцарский конь, прижав уши, скалится, загораживая дорогу, и Юлий замахивается на него кинжалом, целя в широкую мускулистую грудь. Конь взвивается на дыбы и обрушивается на юношу. Огромные копыта взбивают воздух
– Го-лу-ба!.. – Кривой бросился вперед.
Копыта опустились, раздался крик и стон, хрустнула кость, брызнула кровь. Конь переступил копытами, сходя с раздавленной груди. Кривой захрипел, из уголка рта его вытекла алая струйка.
– Опять кровь, опять кровь, почему столько крови?! – завизжала Алиция.
Канерва, опустившись на корточки, перевернул Бенду с бока на спину.
Бенда улыбается, хотя улыбка на таком белом лице неуместна. Лорд Мельсон, быстро перекрестившись, подходит к Кривому. Из развороченной грудной клетки бандита торчит обломок ребра. Кривой смотрит на бывшего егеря, моргает, тяжело, с хрипом, втягивает воздух, и откуда-то из-под обломка ребра раздается еле слышный свист.
Канерва поморщился:
– Что же ты под копыта-то бросился?
– Зашиб бы голубу коняка... – просипел бандит и закашлялся. Лицо его перекосилось от боли, сломанная кость мелко затряслась. Мокрыми пальцами Кривой дотронулся до острого края. Алиция в ужасе отвернулась.
– Теперь он вас зашиб!
– Ланна меня... – прохрипел Кривой.
Юлий, который лежал, закрыв голову руками, приподнялся. Арчибальд успокоил коня, и проходя мимо юноши, пнул его под зад. Юлий, взвизгнув, отполз.
Арчибальд наклонился над Бендой.
– Вы можете себя вылечить? – тревожно спросил он. Бенда качает головой.
Рыцарь ударил кулаком в барьер:
– Но почему?! Всех лечите, а себя не можете?
Бенда молчит и продолжает улыбаться, хотя видно, что как улыбка, так и молчание даются с трудом.
Канерва оглянулся на Бенду через плечо:
– Уязвимый оказался колдун.
– Прекратите, – одернул его Арчибальд и спросил Бенду: – Вам очень больно?
– Што он? – засипел Кривой, глядя на Канерву. Тот, поднимаясь, ответил, сразу догадавшись, о ком речь:
– Что ему сделается, гниде!
– Не надоть о нем так...
– Да как же еще?! Он вас сдал, а вы за него под лошадь бросаетесь!
Кривой, снова мучительно закашлявшись, с хрипом выдохнул:
– Как... сдал?
– Да так, пришел в караулку, к дежурному офицеру, и с потрохами всю банду вашу заложил.
Поднявшийся Юлий стоял в стороне и жевал корку черствого хлеба, найденную в сумке рыцаря. При этих словах Канервы, сказанных громко и с немалым презрением, он поперхнулся, присел, привычно огляделся и с досадой воскликнул:
– Чего же вы, господин хороший, треплетесь об этом?! Осведомителя не выдают!
– Крыса... – просипел Кривой. – Завсегда был крысой...
– А вы... – вскинулся Юлий и замолк, не находя слов.
– Я же ж тя... люби...
– Ага, любили! – Юноша покраснел. – В жопу!
Алиция, присевшая рядом с Бендой, воскликнула:
– Фу, молодой человек! Здесь же дамы!
– А мне плевать! Ничуть не жалею! И снова сдал бы! А мог бы – и убил бы.
– Дак чего же ж... не?