Убить демиурга!
Шрифт:
– И впрямь нечего на стул залезать, так справимся.
– C-спасибо, я на секундочку, – пискнула Ника, до которой дошла причина коллективного замешательства, переросшего в легкое сочувствие. Краснея, девушка вышла в коридор с зеркальным шкафом, тот самый, одна из дверей которого открывалась в спальню, а вторая в комнату, предназначенную Дарету. Зашуршал пакет с прихваченными из дома запасами. И Ника вернулась к портнихам уже в свежем белье.
Женщина хлопнула в ладоши, и две ее помощницы, сбросив подручные средства на диван, завертелись вокруг девушки, как ретивые листики в листопад. Полоски светлой бумаги мелькали в проворных пальчиках.
Нику поворачивали из стороны в сторону, но без особой бесцеремонности, почти аккуратно, столь же бережно приподнимали руки или просили наклониться. В процессе обмера девушка даже успела заглянуть в блокнот и увидела ровную табличку в три столбца – первый те самые загадочные буквенные сочетания, во втором и третьем альраханские цифры в десятичной системе счисления. Портнихи дублировали каждый обмер, чтобы исключить возможность ошибок.
Руки от плеча до запястья измерили последними, когда Вероника уже сидела.
– Одиннадцать ноготков! – закрутив белую ленточку у запястья, доложила начальнице девушка с задорным курносым носиком.
И ее товарка, измерявшая другую руку, подтвердила, отступая на шаг и сноровисто скручивая ленточку:
– Одиннадцать! У лоаны очень тонкие запястья! А талия – никакого корсета не нужно!
– Зато без кружева на лифе или пуховок под него платье не сделаешь! Уж больно вы худощавы, лоана! – неодобрительно, в голосе было больше сочувствия и какой-то ворчливой заботы, чем гонора, хмыкнула портниха. – Точно девочка перед балом Первого Цветения, а на вид постарше будете. Сколько годков-то?
«Год на Альрахане примерно на треть длиннее терронского», – припомнила Ника и пересчитала приблизительно:
– Около двадцати.
– Надо ж, я бы и семнадцати не дала. Кожа свежая, хоть и бледная, – качнула головой портниха и сделала быстрый жест двумя пальцами, будто «козу» показала, в сторону помощниц и сразу же устремила указательный на дверь.
Девочки – живые сантиметры все поняли правильно: склонили головки, сложили инструменты и, шустро их подхватив, выпорхнули из апартаментов. Ника откинулась на спинку дивана, утомленная, несмотря на то, что в общем-то не делала ничего особенного, только стояла с полчаса в разных позах. И одеваться-то сил уже не было. Укоризненно вздохнув, портниха подхватила с одного из кресел оранжево-желтый плед и, набросив на плечи девушки, закутала ее от носика до колен. Села рядом и проворчала:
– Оранжевый и яично-желтый – не твои цвета, лоана Вероника.
– Ага. Светлокожим брюнеткам с серыми глазами идут пастельные оттенки зеленого, розового, сиреневого и голубого. А мне самой больше всего зеленый и голубой нравятся, – мирно согласилась девушка и в свою очередь спросила: – Вы мое имя знаете, а я ваше – нет. И не надо меня так уважительно именовать, вы же старше меня. Я себя неуютно чувствую. Можно просто Ника.
Стоило портнихе перестать командовать и пытаться давить авторитетом, как Ника начала испытывать к ней сдержанную симпатию.
– Хорошо, Ника. Я Магорета, старшая портниха Владычицы, можешь звать
Магорета распахнула свой блокнот на последних страницах. Они оказались не с записями, а с приколотыми к плотной бумаге разнофактурными и разноцветными кусочками материи.
– Это образцы тканей? – уточнила Ника, с интересом разглядывая коллекцию.
– Почти. Образцы шаблонов на платья, скроенные к этому сезону, – ответила Магорета. – Мы болванки наметываем, а потом только по швам подогнать остается. Мода-то, коль в начале сезона пошла, к концу его враз не сменится. Нравится что-то?
– Да, вот это и это. – Девушка ткнула пальчиком по очереди в поблескивающие ткани с интересным рисунком. Первая была нежно-пастельного оттенка с вытканными на ней букетами роз льдисто-голубого цвета. Вторая однотонная светло-зеленая.
Тетушка Маго издала одобрительный возглас и пролистнула несколько страниц с образцами, открывая листы с набросками моделей.
В общем и целом выглядели они так, как Ника и представляла бальные платья, не слишком отличаясь от творений, порожденных фантазией терронцев. Разумеется, если учитывать традиционные модели, а не выверты больной психики модельеров. Открытые плечи были у всех образцов, но глубокое декольте и портниха, и Ника забраковали сразу. Также единодушно был одобрен фасон с облегающим лифом и длинной, но не очень широкой юбкой. В кринолине девушка клятвенно пообещала запутаться на втором шаге. Потом, фанатично поблескивая каре-зелеными глазами, Магорета начала пытать собеседницу по поводу малопонятных и труднопроизносимых деталей туалета. Терронка сдалась на четвертом каверзном вопросе, чувствуя себя куда большей идиоткой, чем на экзаменационном тесте по философии. Взяв натруженные – от иглы пальцы портнихи так огрубели, что казались латными перчатками – руки Магореты в свои, Ника попросила ее творить платье, руководствуясь своим безупречным вкусом и модой Альрахана.
Тетушка Маго сочувственно поцокала языком, пообещала устроить примерку туалета завтра к вечеру, чтобы осталось время устранить недочеты, и с достоинством удалилась, весьма довольная новой клиенткой. Ника не лебезила, пытаясь заручиться поддержкой, не хамила, не строила из себя надменную лоану, чей род древнее Альрахана, и даже кое в чем разбиралась, а в чем не разбиралась, не стыдилась в этом признаться открыто.
«Неплохую девочку взяла под свое крыло Владычица», – решила Магорета, собираясь поддерживать новенькую, а для начала сшить ей такое платье, в каком и рядом с Гилианой встать не стыдно.
Ника облегченно вздохнула, когда за тетушкой Маго закрылась дверь. Бьющая ключом энергия хороша, лишь когда у самой задора выше крыши. А сейчас, когда первый ее альраханский день клонился к вечеру, девушка нуждалась только в одном: мягкой кровати. Даже есть уже почти не хотелось. Но Дарет думал иначе. Пока шли примерки, он решил действовать.
Убедившись, что Маго и Ника не вцепятся друг другу в волосы с твердым намерением повыдирать все, до чего коготки дотянутся, мужчина посадил ящерку Сиху на кресло, где мирно посапывала Шотар, и вышел в коридор на поиски жертвы. Первой он отловил пухленькую, как булочка с изюмом, девушку в голубовато-зеленом платьице горничной.