Убить демиурга!
Шрифт:
Что именно подразумевалось под всеобъемлющим словечком «вообще», писательница-архивариус Соколова узнать не успела. Резко зашумело в ушах, перед глазами замелькали черные точки, на теле выступил холодный липкий пот, к горлу подкатил тошнотворный комок, и наступила чернота.
Упасть на пол девушке не удалось. Наемник подхватил ее на руки под тоненький жалобный визг собачки и встревоженный, почти панический вскрик мальчишки, который никогда не видел, как падают в обморок:
– Лоана Ника, что с вами? Лоана Ника!!!
Под аккомпанемент выкриков
– У лоаны обморок! Несите ее на кровать, лоан! Вы знаете, чем больна госпожа?
– Женские дни у нее, – не особенно соображая от тревоги за девушку, тряпочкой обмякшей в его руках, брякнул с мужской непосредственностью Дарет.
– Мальчик, бегом в дворцовую лечебницу и принеси отвар из кариты и шеальца от женских тягот, лекарь должен знать пропорции! Если готового вдруг нет, дождись, пусть при тебе сделает, и назад!
– А-а, ага, – энергично закивал головой Ник и вихрем вымелся из покоев, даже не подумав уточнить, с чего это им вздумали распоряжаться, как прислугой.
Оставшись в прихожей в одиночестве, служанка подхватила молоточек на цепочке у стены и отбила на золотистой плиточке короткую дробь, энергично кивнув самой себе:
– После отвара лоане потребуется хороший завтрак!
И, подхватив юбку, поспешила в спальню, куда унесли девушку. Наемник как раз успел устроить ее на кровати, накрыть одеялом и напряженно озирался, соображая, что еще он может и должен сделать. Сильный мужчина ощущал полную беспомощность перед загадочным женским состоянием. Ран, которые надо вылечить, на теле не было, а иных недугов он врачевать не умел. Шотар, кажется, чувствовала себя так же. Взобравшись на кровать, собачка сидела под боком девушки и, тихонько поскуливая, тыкалась носиком в ладонь Ники да с надеждой посматривала на Дарета.
Все та же служанка принесла влажное полотенце. Сдернула с девушки одеяло и стала обтирать ее лицо и руки, попутно распорядившись:
– Открой все окна! Нужно больше свежего воздуха!
Дарет почти с облегчением – девица явно знала, что и как делать, – раздвинул шторы и распахнул оба окна. Больше так больше! Будет у Ники воздух! Лишь бы поскорей очухалась!
Метод служанки оказался действенным. Через десяток секунд Вероника открыла глаза под счастливый взвизг Шотар и сразу попыталась сесть. Ее удержала твердая тонкая ручка и участливый голос:
– Полежите, лоана. Вот так, вот так, умница вы моя!
Девушка выглядела ровесницей Ники, поэтому такое обращение звучало почти комично. Только почти! Деловитая забота, с какой неизвестная взялась ухаживать за Вероникой, давала ей право на такой тон.
– Принес! – учащенно дыша, выпалил Ник, влетая в спальню с пузатенькой глиняной бутылочкой, прижатой к груди. Похоже, паренек не ходил к лекарям, а мчался как туда, так и обратно со скоростью курьерского поезда.
– Молодчина, давай сюда! – Служанка забрала
В голове все еще продолжало шуметь и позванивать, чужой голос доносился как через завесу тумана, но девушка машинально глотнула. Горечь, сдобренная медом, обожгла язык. Впрочем, обезболивающее, которое иной раз приходилось глотать и на сухую, бывало попротивнее. Ника безропотно выхлебала бутылочку настоя, уже примерно на середине процедуры почувствовала, как утихают боль и спазмы, отступает тошнота. А вот прохлада утра на мокром от пота теле, напротив, стала ощущаться куда отчетливее. Вероника задрожала и была тут же заботливо укрыта одеялом.
– Все уже, все, теперь полежите чуточку, а там и завтрак поспеет, я вас покормлю, лоана, – сказала неизвестная служанка, а Ник с робкой надеждой переспросил:
– Лоана Ника поправится?
– Конечно, мальчик, ты все сделал правильно, – улыбнулась кареглазая девушка, проворно складывая мокрое полотенце.
– Тогда я побежал, меня уж небось ищут, – стеснительно попрощался паренек и добавил: – Выздоравливайте поскорее, лоана, я, коль вы дозволили, еще приду, с Шотар погулять схожу. Она любит на площадках за псарнями побегать.
– Приходи обязательно.
Вероника попрощалась с маленьким псарем, тот развернулся на пятках и умчался, тяжело вбивая ноги в пол. Так только дети бегать умеют, вроде сам легче пушинки, а топот слоновий. Кажется, где-то под пятой маленького великана даже хрустнул паркет.
В коридоре снова послышалась возня, видимо, доставили завтрак, и Дарет вышел. А Ника осталась наедине с незнакомой служанкой и первым делом сказала смущенно:
– Спасибо за помощь. Крепко меня сегодня приложило!
– Вы, наверное, отвар перед женскими днями испить забыли, – укорила служанка Веронику, точно та совершила что-то до крайности глупое, и снова поправила, уже без нужды, одеяло. Вздохнула, собираясь с духом, вскинула голову и решительно продолжила: – Я ведь, лоана, прощения у вас просить шла. Из-за моей оплошности вы едва без ужина не остались. Лоан Каэрро объяснил. Не держите зла!
– Не держу, – машинально ответила Ника. – У нас вчера замечательный ужин был. А про какой отвар ты говорила?
– Карита и шеальц любую боль женскую унимают. – Служанка недоуменно посмотрела на собеседницу, глаза у нее оказались даже не карими, а цвета спелой вишни. – Вы только что пили.
– Я нездешняя, про отвар раньше не слышала, да и про очень многое в Альрахане, – виновато призналась терронка.
– Тогда вам, лоана, толковую горничную нужно подыскать, – посоветовала служанка.
– Горничную? – удивилась Ника. – Зачем? Я обычно сама…
– Вы же… вы… – Девушка недоуменно и почти с возмущением распахнула глаза, всплеснула руками. – Вы же лоана Вероника, принятая в семью Владычицы Гилианы, ровня альсорам, вас по слову Владычицы альсораной именовать уже завтра будут, во дворце нынче указ огласили! Как же без горничных?