Убить эмо
Шрифт:
– И что? – обеспокоился Кирилл.
– Так в чем же тогда рассекать несчастному готу? Сказать, что он развеселился, – ничего не сказать.
– Ты искренне считала, что готы – полные дебилы, которые таскаются повсюду в гадах, не снимая даже в постели кожаного плаща? Поясняю для особо одаренных, готы – не чукчи. Они намного адекватнее малолетних эмо. Которые обморозятся, но даже зимой вырядятся как летом. Хотя в черной одежде в жару выжить реально. Сама знаешь. Потно, но реально. У нас девчонка была одна, так она при плюс
– А кто из них твоя девушка? – заинтересовалась я.
– Понравились? Что у тебя за манера западать на яркие картинки?
Яркого там не было в помине. Все снимки – черно-белые. Или выглядели таковыми, что сути не меняло. Стиль – вот чем они берут. Продуманный отточенный стиль. И плевать, откуда он выкран, зато красиво. Интересное дело, а у тру-эмо, которые придерживаются правил здорового образа жизни, стиль тяготеет к антикрасивости. Не то чтоб отвратительно одеваются, но, скажем, в стиле «полный ботан». Нарочито убого. По принципу – внешность не главное. Пускай такой подход – крайность. Но что-то в этом есть.
Хотя у меня кишка тонка решиться выглядеть убого. Я не понимаю, зачем напяливать старушечье тряпье сейчас, вот стукнет мне лет этак восемьдесят – тогда запросто. Хотя правильные эмо умудряются изыскивать шмотки, которые словно затаскивают нас в прошлое. Так одевались давным-давно, когда меня и в проекте не было.
Я снова с сожалением уставилась на снимки милой, нереально красивой девушки в корсете. Выражение ее лица намекало на утомленность и растерянность, словно у обиженного порочного ребенка. Который снисходительно намекает на ущербность всех прочих представительниц женского пола. Если бы мы встретились, как бы я себя почувствовала? От расстройства у меня испортилось настроение.
Кириллу показалось мало моего смущения, и он тут же открыл папку с фото в обнимку с мулатками в сумасшедших перьях. Там были такие лица, такие попы, а грудь – закачаешься! Если бы меня природа одарила такими пропорциями и улыбкой – я бы давно рванула в шоу-бизнес. И преуспела бы там.
– Страдай, страдалица. Обращаю ваше внимание. Все тетки чернокожие, а перья розовые. А уж эмоций – зашибись.
– Это где?
– На карнавале. И, заметь, тут тоже нет моей девушки.
– А где есть?
– А почему бы тебе напрямую не спросить, была ли она вообще? – вкрадчиво спросил он. – Рискнешь?
По-моему мнению, у такого парня, да еще при таких родителях просто обязана быть толпа влюбленных девушек. Я думала, что такие как он меняют девушек, как носки.
– Ты что, даже ни разу не был влюблен?
– Нет. Все по правилам. Ты должна задать вопрос.
– Я уже задала.
– Сердимся? – обрадовался Кирилл.
– Вот еще!
– Значит, тебе не интересно?
Мне было интересно, но признаваться в это мне не хотелось. Хотя, что такого, если он ответит?
– Хорошо. Мне интересно: была ли у тебя девушка?
– В каком смысле?
– Ну ты гад! Все. Мне ни разу не интересно, – я запуталась и обиделась, а
Просмотр картинок сразу был прекращен, что означало мое нетактичное вторжение в личную жизнь.
– Это все безумно дорого! – вырвалось у меня.
– Ты про готов? Точно. Там вообще все безумно.
– А ты сейчас кто?
– Вот дурочка. Я есть я, – мне для убедительности продемонстрировали фас, анфас и профиль.
На мой взгляд, утверждение требовало уточнения:
– Тогда за что тебя к нам загнали?
– Так, – мягко захлопнулась крышка ноутбука. Ну и как с ним разговаривать?
– Не стыдно? Тебе не стыдно морочить мне голову? Мы все-таки почти подружились, и все такое.
– Не верещи, – Кирилл не спеша добрался до дивана и вальяжно развалился на нем.
Ничего пошлого или вульгарного. Просто ему нравится лежать, если выдалась такая возможность. Он мастер располагаться с максимальным удобством где угодно. Пусть даже доведется очутиться в поле или в лесу. Он и там не растеряется. Развалится с комфортом и начнет погружаться в самосозерцание. Хотя остается проблема комаров и прочей всякой нечисти. Но он и руками будет размахивать небрежно.
– Очень кратко. Слушай внимательно. Второй раз повторять не стану.
Приставив руку к уху я изобразила статую, превращенную в слух.
– Родители поначалу ухо завесили и не обращали на меня никакого внимания. Отец весь в бизнесе, маманя пытается контролировать его личную жизнь.
А потом вдруг им приспичило вспомнить, что у них имеется ребенок. А тут такая неприятность. Выхожу я весь в черном. Шутка юмора. В общем, им крайне не нравилось, что я гот. Родители не видели разницы между готической модой и сатанизмом. Не спорю, в тот вечер я выглядел несколько неоднозначно. Они, естественно, взбесились. А я просто пробовал, мое это или нет.
– И что?
– Оказалось – нет. Хотя я нашел среди готов много отличных друзей.
«И подруг», – мысленно прибавила я, вспомнив девушек с фотографий. Была бы я парнем, точно бы втрескалась по уши во всех по очереди. А потом по второму заходу.
Надеясь дождаться продолжения, я привычно устраиваюсь на полу у стены. Мне так нравится. Я вообще люблю сидеть, прислонившись к стене. В этом есть что-то успокаивающее, надежное. Не зря говорят: за мужем как за каменной стеной. Муж еще неизвестно когда будет, а стена всегда найдется.
Кириллу приходится сменить позу, чтоб видеть, с кем разговаривает. Мне это тоже нравится. Теперь в поле моего зрения видно его лицо. Слегка заинтересованное. У него такие потрясающие глаза! Я пытаюсь определить, какого они цвета. Иногда кажется, что серые, особенно когда он сосредоточен. Но сегодня они прибавили бирюзы. Такие серо-бирюзовые. Для мальчишки слишком жирно. Ресницы, правда, могли бы быть потемнее. Но когда я попыталась восхититься цветом глаз, он тут же упрекнул меня в отсутствии оригинальности. Наверное, ему все скопом твердят, что зеленые глаза – это красиво. Чтоб сменить тему, я продолжаю расспросы: