Убить эмо
Шрифт:
Он так долго разорялся. Не пойму, что его взбесило? Хотя мой папа придерживается похожего мнения.
Я хотела поспорить. И вдруг подумала, а что, если я стану знаменитой? Все французы полюбят мои рисунки и начнут наперебой спрашивать, кто автор. А я им скромно так – русская художница… Смешно.
А тем же вечером я впервые увидела, как выглядят работы других любителей искусства под названием «комикс». Если бы не присутствие Кирилла, то я бы поревела от души. Как это было недостижимо прекрасно! И примитивно детское, и отточенное
Николай презентовал всего три альбома, в которых была «сборная солянка» из разных авторов. Мне тут же стало ясно – учиться надо. Как можно больше. Сразу захотелось вцепиться в бумагу и карандаш…
– Здорово, правда?
– А у меня одни «дрова». Ладно, не будем о грустном. Как предки?
Кирилл прекратил изучать мой профиль. Отвернулся и буркнул что-то вроде «да пошли они»:
– Тетка теперь меня опекает, будто я сплошной сирота. Зато у меня теперь прибавится карманных денег. От мамы, от папы и от их родителей. Каждый считает себя виноватым и отслюнявливает сколько может. Если не тратить, скоро можно прикупить подержанную машину. Или махнуть во Францию. Но думаю, одних нас не отпустят.
– Это точно. Нам пока и тут хорошо, – я уже мучилась от одной только мысли, что в этой самой Франции все сразу догадаются, как я посредственно рисую.
– Какие планы на лето? Я столько всего хочу посмотреть. Говорят, где-то неподалеку у вас тьма крепостей.
– Ну, не так уж и много. Да и не такие они и крепости. Но глянуть можно.
Мы срочно стали составлять план. В какой день куда поедем. Выборгский замок, крепость Корела, Изборская крепость, Копорье…
Когда Кирилл рассматривал в интернете фотографии военно-исторического фестиваля «Рыцарский замок» в Выборге, я оторвалась от созерцания конных воинов и пристала с расспросами про проститутку. Кириллу рыцари были интереснее.
– Обязательно надо посмотреть! Забудь ты про эту девчонку, – его удивил мой интерес к подобным делам.
– А от кого я еще смогу узнать?
– В Староладожской крепости будет реконструкция средневекового сражения.
Значит, так. Маленькой истории от него не допросишься. Я раздумывала: обидеться надолго или просто сказать ему все, что думаю о жадюгах, зажимающих поучительную информацию.
Попробовала порычать и разок укусила Кирилла за ухо.
– Мне кажется, эмо-культуре хана, – надуманно перевел он разговор на другую тему.
– Ты про пенку ФСБ?
– Думаю, все окончится гораздо примитивнее. Кому охота преследовать каждого десятого подростка? Ты только посмотри, как привилась мода на эмо. Вас съест мода. И прекрати изображать Тайсона.
Выпустив ухо из зубов, я прицелилась тяпнуть его за нос. Но решила, что не стоит.
– Федералы пропагандируют бренд «у эмо аллергия на счастье», – надо же внести лепту в разговор на родную тему.
– Слышал. Упаси меня господи от «их» счастья. Интересно, что они под этим понимают. Равняйсь
– Да пошли они. Лучше расскажи про себя. Я ведь так мало знаю.
– И что тебе интересно? Опять про девчонку эту несчастную?
– Да ладно, лучше про твоих друзей…
– Скучно. Лучше я расскажу, как я первый раз тебя увидел.
Я тут же приготовилась слушать.
– Представляешь, я прихожу в школу, иду-иду по мрачному коридору, а потом дверь распахивается, и там свет. Я вхожу и вижу тебя. Мне тогда показалось, что ты одна в помещении. Сидишь такая, делаешь вид, что тебе все равно.
– Так и было. Мне было все равно.
– Я так и подумал. Давай поспорим, что ты до того в школе нечасто появлялась. А тут всякие слухи. Какой-то новенький…
– Почему ты такой противный?
– Родился таким. Так вот, слушай дальше. Я тогда подумал: «Если сейчас не сяду рядом, шансов будет ноль».
– А почему ты сначала со мной был как со всеми?
– Тут верный расчет. Ведь ты бы меня наверняка послала. Тебе неинтересно, когда все понятно с самого начала, правда?
– А ты мне сначала не понравился…
– Как приятно слышать, что теперь все иначе.
Теперь все было настолько иначе, что иначе некуда. Одно я знаю наверняка: мне без него не жить. Я просто умру, если с ним что-то случится. Но если он влюбится в другую, я тихо уйду. Если ему хорошо, значит, хорошо и мне.
Бабушка как-то рассказала мне историю, вычитанную из книжки. Про женщину, которая отказалась от любимого человека, посчитав, что не сумеет сделать его счастливым. Кажется, она была его старше… Он периодически получал от нее письма. Мол, у нее все хорошо и прочая успокоительная чушь. Апотом он узнал, что она умерла в тот день, когда они расстались.
Когда история была рассказана, я горько плакала. Неправильно решать за кого-то, будет он счастлив или нет. Я тогда по сто раз придумывала хорошие эпилоги к этой истории.
Мне невероятно сильно захотелось спросить у Кирилла, о чем он думает. Но я вовремя остановилась. Ольгиного Артема такие вопросики доставали. Не стоит искушать судьбу.
– О чем ты думаешь? – спросил Кирилл.
Я до мелочей припомнила разговор с Артемом:
– О тебе. Я все время думаю о тебе, если даже кажется, что о колечке.
– При чем здесь колечко? Ты что, пирсинг делать собралась?
– Нет. Я вчера нашла на остановке колечко. Сейчас покажу. Мне кажется, оно тебе понравится.
– Какого лешего оно должно мне понравиться? Я их не ношу. И вообще, мне говорили, что найти чужое украшение – это плохо. Примета такая. Лучше ты его не надевай. А то нечаянно прицепишь себе чужую судьбу.
– Вот. Погляди какое милое. Старинное, как пить дать.
Кольцо было на удивление простенькое. Из серебра с бирюзой. В виде цветка. Пять бирюзовых капель вокруг махонькой серединки.