Убить время
Шрифт:
– Я прошу у вас политического убежища. Ваше Величество, – пропищал Фокс. – Про ваши планы пронюхал какой-то псих. Ему удалось проникнуть в расположение лагеря, и он теперь знает обо всем. Боюсь, что он успел передать эти сведения кому-то еще, так что наш план потерпел фиаско. Я прошу у вас не платы за уже совершенные убийства, а лишь разрешения укрыться в вашей стране от преследования властей, пока капиталистические шуты не забудут об этом деле.
– Что-что? – переспросил Халаффа.
– Они у нас на хвосте.
– У нас? Нам? – взревел Халаффа. – Это твой план провалился! И как ты смеешь впутывать в это дело меня, самого Халаффу?
– Но это был ваш пл…
– Ты совершил предательство по отношению к собственной стране, но был настолько глуп, что попался. И после этого ты хочешь, чтобы я предоставил тебе политическое убежище?
– Я только подумал…
– Где твои солдаты?
– На базе, сэр, Ваше Величество, сэр.
– Ты бросил их?
– Понимаете, тот человек гнался за мной. Дело в том, что это очень необычный человек. Он высунулся из окна…
– Ты еще больший дурак, чем я предполагал. Клянусь Аллахом, ты самый большой идиот на свете! Ты что, спятил? Неужели ты думаешь, я стану заботиться о человеке, который ради спасения собственной шкуры бросил своих солдат на произвол судьбы?
– На самом деле все не так трагично, – пытался объяснить Фокс.
– И ты полагаешь, я стану доверять человеку, который без тени сомнения готов меня и мою страну ославить на весь мир, заявляя, будто мы участвуем в постыдном заговоре?
– Но уже через несколько недель все уляжется…
– Стража! – громко позвал Халаффа – Уведите этого предателя! А завтра на рассвете расстреляйте его!
– Меня? Расстрелять? – Фокс предпринимал безуспешные попытки вырваться из рук двух дюжих стражников, подхвативших его за руки. – Но, ваше превосходительство… ваше преподобие. Ведь я служил вам верой и правдой…
– Ты потерпел поражение.
– Значит, посадите меня в тюрьму! – безумным голосом завопил Фокс. – Я согласен на тюрьму. Ведь не можете же вы убить меня только за то, что я допустил незначительный промах!
– Действительно, – задумчиво произнес Халаффа. – Погодите, – бросил он стражникам, и гиганты застыли на месте. Поглаживая подбородок, Халаффа размышлял. – Вы правы, доктор Фокс. Находясь в здравом уме и трезвом рассудке, я не могу казнить вас за невыполнение вами своих обязанностей. В конце концов, я честный человек. И вдобавок милосердный. Я следую путями Аллаха во имя мира и процветания моей страны.
– Слава тебе, господи! – прошептал Фокс, припадая к ногам Халаффы. – Дай Бог вам всяческих благ, ваше совершенство!
– Я принимаю решение: ты не будешь расстрелян завтра утром за то, что совершил промах.
– Ваше величество, ваша божественность…
– Ты будешь расстрелян за то, что помешал мне отдыхать! А теперь прощай!
– Нет! Нет! – завопил Фокс, но дюжие стражники
Захлопывая за Фоксом ржавую дверную решетку, один из стражников погрозил ему пальцем и назидательно произнес:
– Мог бы и подождать понедельника.
Глава восемнадцатая
«Ф-16» летел над Средиземным морем.
Пилот изобразил на лице свою самую лучезарную улыбку, специально для двух штатских пассажиров.
– Не скучаете? – поинтересовался он со свойственным летчикам деланым южным акцентом.
– Кино не крутят, – пожал плечами Чиун.
Римо навел позаимствованный у пилота мощный бинокль на Анатолу. Вот их цель Не думай ни о чем, кроме поставленной задачи, сказал он себе. Пози мертва, а ведь он мог бы ее спасти, если бы… нет, лучше об этом не думать. Все кончено, она умерла. И точка. С этого расстояния казалось, будто глинобитные стены домов белы, а на извилистых улочках не лежат отбросы, и они свободны от нечистот и переносящих страшные болезни мух, которые были визитной карточкой Заднии.
– Отлично, – произнес Римо. – Можете парковаться.
Скрытый шлемом, пилот ухмыльнулся. Одно слово, штатские. Что они понимают в летном деле? Да и можно ли ожидать, чтобы низшие существа могли отличить перлы от плевел?
– Извини, приятель. Это Задния, – сказал он.
– Нам это прекрасно известно, – перебил Чиун. – Неужели вы думаете, что мы согласились бы лететь на столь шумной машине и при этом даже без кино, если бы направлялись в Кливленд?
– Ладно, – произнес пилот. – Но сесть в Заднии мы не можем. Они разнесут нас в клочья, едва мы коснемся земли.
– Понятно, – сказал Римо. – В этом есть резон. Где у вас парашюты?
– Парашютов не держим.
Римо покачал головой.
– Из-за вас мы бы лишились багажа, если бы таковой у нас имелся. Ладно. Как низко вы можете опустить эту штуковину?
– Низко?
– Ясное дело, низко. Низко.
– Могу лететь, касаясь крылом волны.
– Нет, так низко не надо. Достаточно сотни футов.
– Для чего? – поинтересовался пилот, переводя рычаг управления вперед и направляя самолет к синим волнам Средиземного моря.
– А как вы думаете? – ответил Римо вопросом на вопрос, – Вы пристегнуты?
– Да.
– Тогда прощайте.
С этими словами Римо выбил потолок над кабиной и прыгнул. Сначала он кувыркался в свободном падении, но вскоре перешел в плавный полет, направляясь к белым барашкам волн далеко внизу.
– Неаккуратно, – произнес Чиун, ерзая на сиденье.
– Вы-то хоть не станете прыгать? – крикнул пилот, стараясь перекрыть шум ветра.
– Если бы вы могли сесть…
– Не могу.