Убить зону
Шрифт:
— Интересно, а как Хозяева относятся к твоей затее? — поинтересовался Маус.
Бука пожал плечами:
— Не знаю. Просто мне кажется, что если не будет Зоны — то ни у кого не будет причин бояться, что с ней что-то случится. И Хозяева это понимают — потому что их тоже не будет…
— Да ты понимаешь, что несешь? — схватившись за голову, простонал Антонов. — Что у тебя за логика такая извращенная?!
— Логика Зоны, — усмехнулся сталкер и чуть наклонился в сторону Антонова. — Ведь ты же ученый, неужели тебе не интересно узнать — возможно
Ученый медленно изменился в лице. У него в голове тоже происходили какие-то перемены. У всех у них в душах что-то происходило. Только Бука на фоне догорающего вертолета выглядел совершенно спокойным. Ведь он давно уже все для себя решил.
— Ладно, — окончательно придя в себя, сказал Маус. — Посмотрим на твое Марево, если живы будем. Жаль только, что время потеряли: этот твой, в вертолете, превратился, небось, в жареную котлету…
Бука посмотрел в свой ПДА и не без удивления произнес, указав куда-то в сторону:
— Он жив! Там!
Маус глянул, куда указывал Бука. Там валялся тот самый труп — схваченный, а затем брошенный плотью. Не сговариваясь, все бросились в ту сторону.
Тело лежало в позе выброшенного из окна манекена. На нем была камуфляжная форма с майорскими погонами, лицо пересекал свежий шрам, но, как и полагается у мертвого, кровь из него не текла. Маус присел рядом, взял холодное запястье, пытаясь нащупать пульс. Как и следовало ожидать, пульса не было.
— Пустите меня! — потребовал Антонов.
Маус подчинился, подавшись в сторону. В конце концов, у физиолога больше шансов правильно разобраться с телом.
— А я его знаю, — проговорил ученый. — Это же зам куратора нашей миссии. Надо же — сам прилетел…
— Хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам, — сказал зачем-то Петля. Фраза прозвучала, мягко говоря, двусмысленно.
— Он мертв, — произнес Антонов, оставляя застывшую руку. Поднял глаза на Буку. — Все-таки твой прибор ошибается.
Бука жестко посмотрел в глаза ученого и сказал:
— Несем его к Доктору.
Антонов нервно фыркнул, Маус с кривой усмешкой покачал головой.
— Слушай, дружище, — сказал он. — Болотный доктор, конечно, умеет творить чудеса. Но только не воскрешать из мертвых.
— С чего вы взяли, что он мертв? — парировал Бука. И продемонстрировал «лапу», на запястье которой по-прежнему мерцала красная точка.
— Он попал в гравиконцентрат. Это раз, — терпеливо, загибая пальцы, заговорил Маус. — Это значит, что он умер еще воздухе. Потом падение с высоты. Это два. Потом его грызла плоть. Это три…
Бука хмуро оглядел спутников. Потом встал и с натугой поднял тяжелое тело, взвалил его на плечо — и медленно зашагал прочь.
Маус с отвращением сплюнул, поднялся и догнал Буку:
— Давай помогу, надорвешься…
Путь на Болота предстоял неблизкий и довольно опасный, а если притом тащить с собой труп, то, ко всему прочему,
Если идти отсюда к Болоту по прямой, никак не миновать северных окраин Свалки — мест где вполне можно повстречаться с бандитами. Брать южнее и переть через Свалку — еще глупее, можно нарваться на что-нибудь пострашнее бандитов. Если взять севернее, выйдешь к окраинам Мертвого города. Один вопрос — зачем?
Так и решили — идти по прямой. Тело тащили по двое, часто сменяясь и останавливаясь на привалы. Уже наступили сумерки, когда показалась дальняя окраина Свалки.
— Все, — сказал Бука. — Привал.
Маус по привычке осмотрел местность и выбрал позицию, удобную и для отдыха и, в случае чего, для стрельбы. Отдыхать рядом с мертвецом не слишком-то хотелось, но выбора не было: с Букой не хотелось спорить.
Все чувствовали себя совершенно разбитыми, и не только физически. Было прохладно и сыро, ночь предстояла не самая приятная, и оставалось надеяться, что маленький лагерь не посетит какая-нибудь скитающаяся по Зоне нечисть. Говорить не хотелось, все молчали, и каждый думал о своем. Кроме Буки: тот вырубился сразу, и это немного успокаивало: все-таки что-то человеческое в нем еще оставалось.
Антонов неподвижно смотрел на небо. Ему еще не приходилось смотреть в ночное небо внутри Периметра. И хотя астрономию он знал посредственно, но как специалист по Зоне был все же знаком с некоторыми астрономическими аномалиями. Но представшее сейчас зрелище стоило сотен сухих статей из специализированных научных журналов: в черном небе зависло сейчас сразу две луны, расположившихся не слишком далеко одна от другой. И это не был простой оптический эффект: даже невооруженным глазом было заметно, что рисунок кратеров и лунных морей разнится на двух дисках. Один был привычный, знакомый с детства. Другой тоже был знаком — еще по учебнику астрономии: это был вид обратной стороны луны. Причем оба диска находились в стадии полнолуния, и диск обратной стороны был едва ли не в два раза крупнее привычного ночного светила.
Но ученый думал не об этих небесных чудесах. Он думал о Буке. Именно он представлялся ему теперь главной загадкой, главной аномалией Зоны. И даже его невероятный проект расправы с Зоной путем перемещения во времени не казался невероятнее самого Буки. Потому что сама эта идея была лишь частью того образа, что рисовался сейчас в голове физиолога. Он не врал в разговоре со сталкером: он был готов на многое, лишь бы заполучить этого парня для более серьезных исследований. И в связи с этим в голову пришла простая, но довольно запоздалая мысль: он должен благодарить судьбу, давшую повод подольше находиться рядом с этим невероятным экземпляром. Не надо психовать и сетовать на судьбу: надо смотреть, запоминать, анализировать и делать выводы. Да, именно, — делать выводы…