Убийца

Махавкин Анатолий

Но до смерти я перепугался, когда опустил взгляд и увидел грудь гунна под плащом. Несколько заделанных отверстий в тёмной кольчуге. Там, куда я попал из своего самострела. Этот гад должен был сдохнуть, но остался жив! Представляю, как он зол на меня. А может у него плохая память на лица?

– Also wie geht’s? – поинтересовался гунн деревянным голосом и жутко оскалился.
– Der teufel soll das buscriepen! Muss d’hoorn woll ha’n!

Ну что же тут он был не так далеко от истины. Я попытался отодвинуться от урода подальше, но тут же понял, что это вряд ли получится.

Единственное, что получилось, это – посмотреть на сладкую парочку у ограды моста. Мои спутники мило беседовали и не обращали на происходящее ни капли внимания. Крикнуть? А смысл?

– Maul halten, - предупредил гунн и ещё крепче сжал предплечье, так что я зашипел от боли.

Свободная конечность блондинчика нырнула под плащ и вернулась обратно уже с длинным широким кинжалом, почти равному по величине моему мечу. Чёрт! Неужели никто не замечает, какая фигня происходит? Никто, мать бы их! Люди болтали, отрыгивали, пускали газы и не обращали внимания на то, что меня сейчас зарежут, как свинью.

Острие кинжала коснулось моего живота, и угрюмая улыбка на плоской морде гунна стала несколько шире.

– Auf wiederseihen.

– А вот хрен тебе! – пробормотал я и вывернув запястье, изо всех сил дёрнул за кольцо самострела. – Сам туда иди.

Щёлкнула пружина и гунн, отпустив меня, отшатнулся назад. Кинжал выпал из его пальцев и вонзился в деревянный настил моста.

– Himmeldonnerwetter! – завопил гунн и вцепился в дротик, точащий из его правого плеча.
– Sieshabigeswesen!

Мне было не до его переживаний. Должно быть стальные пальцы этого урода всё же повредили механизм самострела, потому что второй заряд так и не вылетел, сколько я ни дёргал за кольцо.

Наконец кто-то всё же обратил внимание на то, что происходит какая-то фигня и начал кричать. Как это всегда бывает, крик тут же подхватили все присутствующие, точно специально дожидались подходящего случая, чтобы повизжать. Распахнулась дверь будки и наружу выпрыгнул сонный солдат. В подштанниках, но с алебардой.

– Що трапилось? – присоединил он свой бас к общему хору. – Якого биса?

Я попытался пропихнуться сквозь толпу назад, но проклятый гунн успел очухаться и схватил меня за одежду. Мало того, гад и оружие успел подобрать. Из раны в плече хлестала кровь, но это не мешало уроду замахиваться для смертельного удара.

Возможно у гунна и было девять жизней, как у бродячего кота, но действовал враг всё же несколько замедленно. Я сунул руку за пазуху и почти не целясь запустил ножом в уродливую физиономию. Куда-то попал, потому что противник всхрапнул и вновь отпустил меня. Интересно, где его друзья? Судя по звяканью цепи – совсем недалеко.

Гунн стоял посреди взбудораженной толпы и ссутулившись мотал головой. Здоровой рукой гигант зажимал кровоточащую рану на шее. С плоской уродливой физиономии сошла снисходительная усмешка, которая цвела, когда гад схватил меня. И вдруг сквозь человеческое лицо проступила звериная харя, точно я увидел настоящее обличье дикого зверя, который рвался наружу и жаждал крови.

Гунн оторвал руку от шеи и взглянул на окровавленную ладонь. Показалось мне или нет, но

вроде в голубых глазах вспыхнуло жёлтое пламя, какое можно видеть у одержимых злыми духами.

– Sieg und Rache! – завопил гунн и его пронзительный вопль легко перекрыл крики остальных.
– Achtung, sie schveinbande!

Он подобрал свой кинжал и врезался в толпу, размахивая оружием, точно косарь на сенокосе. И люди падали под его ударами, как ложится на землю обычная трава. Толпа рванула в обе стороны, сметая всё на своём пути: телеги, шлагбаум и даже будка солдат покосилась и с треском обрушилась в реку.

С оглушительным грохотом пара бочек, лежавших на соседней повозке, порвали крепящий их канат и упали на мост. Одна треснул и наружу плюхнул поток чего-то тёмно-коричневого. В воздухе поплыл аромат алкоголя.

– Припинить бешкетування! – один из охранников подбежал к озверевшему гунну и попытался ткнуть того алебардой. – Ах ты, падлюка!

Блондинчик обернулся и мне показалось будто его рука и без того длинная, вытянулась на совершенно немыслимое расстояние. Мгновение и голова незадачливого солдата покатилась под ноги бегущим поселянам. Крики стали ещё громче.

Я перестал пятиться, заворожённо глядя на беснующегося гунна и едва не под ногами бегущих проскользнул к принцессе и графу. Их обоих прижали к ограде моста. Рядом пытался встать на дыбы хрипящий Уркаган, испуганный всем этим переполохом.

– Что случилось? – крикнул Шу, пытаясь вытащить меч из ножен. – Кто эти люди и что им нужно?

– Ничего нового, - огрызнулся я и полез в седельную сумку. – Старые знакомые с прежними пожеланиями. Гунны, мать бы их так! Опередили нас и устроили засаду. Один – впереди, остальные – за спиной.

– И что теперь? – растерянно выдохнула Вайолетта. – Куда нам ехать?

– Вперёд, конечно же, - я подал плечами и чиркнув кресалом, поджёг коричневый ручеёк, успевший добраться до наших ног. – Что мы забыли на этом берегу? Ароматы Хванда?

Спиртное оказалось великолепным по крепости и мост занялся быстро. Пламя взревело не хуже паникующей толпы и начало распространяться во все стороны. Я снял плащ и став на колено окунул его в воду реки.

– Ваши, быстро!
– рявкнул я. – Набросьте капюшоны на головы и постарайтесь не дышать. Коней бейте смертным боем, иначе они не пойдут или сбросят вас с себя. Вперёд, чёрт бы вас побрал!

Становилось жарковато. Языки пламени успели заслонить противоположный берег и казалось, будто мои спутники готовятся нырнуть в настоящее огненное озеро. Как в преисподней. По крайней мере, пылающие человечки, мечущиеся в пожаре, весьма напоминали приспешников дьявола.

Лошади принцессы и графа нехотя пошли вперёд и почти тотчас я потерял спутников из виду. Обернувшись в мокрый плащ, я залез в седло Уркагана.

– Halt!

Из дыма выбрался мой враг. Вид его сейчас был воистину кошмарен. Гунна покрывала чёрная копоть и лишь глаза сверкали безумным огнём на чёрном дымящемся лице. Обгоревшие волосы торчали в разные стороны и концы их тлели красными искрами. Ну а обе руки гиганта краснели от крови. Как я понимаю – чужой.