Ученик Рун
Шрифт:
Риги на кухне не оказалось, вместо нее сейчас работала ее дочь, Марта.
Девушкой она была статной. Высокая, крепкая, с толстенной темной косой, вся в мать, она в последнее время кривила от бродяг нос, хотя я помнил, как она еще пару лет назад, маленькой девчонкой — была Марта на год младше меня — увивалась за Финном вместе с другой ребятней. И как Рига ее за это хлестала розгами.
— Чего тебе, рвань? — высокомерно бросила Марта, высовываясь из–за двери.
— Эй! Ты чего?! — возмутился я, но девушка только фыркнула, закатив глаза. —
— Иди у свиней отбери… — начала было Марта, но я быстро сунул девице под нос серебрушку и несколько медяков на раскрытой ладони.
—Дай хлеба. Пару луковиц, репы какой на суп. И сала, если есть. Только по–честному давай, как себе, а не как постояльцам… — сказал я.
Глаза девицы алчно блеснули, но она быстро себя одернула. Мигом сгребла монетки из моей ладони и скрылась за дверью. Впрочем, уже через пять минут девушка вынесла небольшой узелок. Внутри лежали две буханки свежего пшеничного хлеба, каждая по фунту, пара крупных луковиц, половинка репы и кусок хорошего сала размером с ладонь взрослого мужчины.
— На, это к хлебу нельзя, — протянула мне Марта еще один кулек.
— Это что?
— Шеи куриные, на суп.
— Денег хватило? — спросил я, не веря в такое богатство.
— Хватило–хватило, — ответила Марта. — Все, вали давай.
И захлопнула у меня перед носом дверь.
Ну и ладно!
Борясь с желанием запустить зубы в свежий, так приятно пахнущий хлеб, я припустил обратно к нашему укрытию. Отличный день! И Гран молодец!
О том, что я воспользовался магией, чтобы определить наиболее ценную сумку, я старался не думать. Все, все потом. Сначала — еда. Главное не дать ребятам переесть. Того, что дала Марта, нам хватит минимум дня на три, переедать нельзя. А потом я отоварю еще серебрушку, а там и шторм утихнет…
Жизнь налаживалась, определенно налаживалась.
Глава 5. Дикие руны
Наша с Граном вылазка помогла пережить банде бурю. Когда я появился на пороге амбара с едой, все встрепенулись. Мы с Граном сварили супа из овощей и куриных шей, что продала нам Марта, я с помощью воровского лезвия отрезал каждому по паре тоненьких кусочков сала, отломил хлеба. Главное сейчас не набрасываться на еду, а то можно и умереть от скручивания кишок — опытные бродяги всегда предостерегали детей от подобных действий, да и сам я видел пару смертей от переедания. Так что как не хотелось наброситься на свежий хлеб и умять все в один подход, мы удержались.
Суп ели все вместе, из общего котла, ведь откуда у нас тарелки? Сопля и Невер даже чуть не подрались за место у пайки, так что пришлось раздать пару подзатыльников.
Сразу после пиршества всех сморило в сон и, хоть мы последние дни только и занимались тем, что спали, на этот раз это был сон лечебный, который позволил восстановить силы.
Через сутки дождь стал стихать. К тому моменту у нас осталась еще полфунта хлеба и неплохо так сала, которое я, крепко завернув
Наконец–то смогли выбраться на мыс и я сразу же полез на скалы. Многие гнезда пострадали от бури, но мне удалось найти четыре яйца, а ребята добыли моллюсков и краба. Там же мы соорудили сытный и очень вкусный завтрак: пожарили яйца, в которые я добавил сала, приготовили и дары моря. Каждый получил и по куску уже чуть подсохшего, но все равно вкусного хлеба.
— Пойдешь еще к Риге? Или у кого на рынке закупимся? — спросил меня Гран, когда вся шайка, сытая и довольная, двинула в сторону невольничьего рынка.
— Не дело это, все спускать, — ответил я товарищу. — Давай попробуем деньги сохранить. И весы со склянками, на черный день. Сейчас надо поработать.
Гран ничего не сказал, но по его лицу я видел, что он не до конца разделяет мои прижимистые настроения. Зачем вкалывать за пару медяков, если еще неделю можно жить припеваючи?! А там и плоды во фруктовых садах пойдут, станет еще проще…
Я не хотел напоминать Грану, какой ценой нам досталось украденное и чем мы рисковали, но и идти на поводу у лопоухого не собирался. Сейчас все мы были сыты и полны сил, значит, сможем взяться за любое задание.
На невольничьем рынке творилось какое–то безумие. После многодневного простоя торговцы метались из стороны в сторону, стремясь занять старые места. Отовсюду слышалась ругань, удары хлыстом, ржание лошадей.
Мы подошли к одному из знакомых торговцев и предложили свои услуги. Как обычно — натаскать воды для лошадей и рабов, прибрать мусор вокруг помостов, чтобы покупатели не шагали по грязи и все в этом духе.
Канарат, старый работорговец с обветренным лицом, только сплюнул сквозь щель в зубах и сказал:
— Давайте! Любая помощь нужна!
Чуть осмелев, я подошел к коренастому мужчине и сказал:
— Господин Канарат, а что по расценкам?
— А что с расценками? — моргнул торговец, будто бы не понял, куда я клоню.
— Ну, сейчас такие очереди на колодцах, да и носильщики за время бури обленились… — начал я издалека.
— Сколько? — прямо спросил Канарат.
— Десять медных за бочку. И еще пять — за уборку, — не моргнув и глазом, задрал я цены вдвое.
Работорговец только усмехнулся и покачал головой. Деньги небольшие, даже, стоит сказать — мелочь, но сам факт того, что даже оборванцы начинают драть две шкуры его повеселили.
— Смелый ты стал, Рей.
— Буря многому научила, господин Канарат, — чуть склонив голову, ответил я. — Нельзя же жить только одним днем, надо и запас делать, когда есть возможность. А еще за медный Сопля для вас зазывалой поработает.
Торговец хорошо знал, как юркий Сопля может вмиг обежать чуть ли не весь рынок и на каждом углу сообщить, где продаются лучшие рабы и рабыни.
— Хорошо, Рей. Восемь за воду, мне надо сегодня две бочки, чтобы и на завтра было. Три за уборку, а малой за медяк побегает.