Ученик Рун
Шрифт:
Учитель за чаем сказал, что ничего сложно в этом нет. Просто взять свежей глины, замазать дыру и наложить пяток печатей Ур, полноценных, с разницей в пару минут. А после — зайти через пару дней и повторить. И что самое важное — магии было плевать, разогрета сейчас печь, или нет.
— Надо глины развести, замазать, — важно, будто я только и занимался тем, что чинил печи, сообщил я трактирщику.
Все необходимое было организовано в момент. Кнасс отправил полового за глиной и водой, я же занялся тем, что небольшим ножом отковыривал сухую заплатку, что рассыпалась буквально в пыль
Через полчаса я уже от души обмазал бок печи и приготовился колдовать. Первая же печать Ур была создана легко и без каких либо проблем. Довольная большая, с мою ладонь, как только я разорвал внутренний контур и активировал заклинание, печать легла на свежую глину, полыхнув оранжевым.
— Ух… — выдохнул за моей спиной Кнасс.
— Вот. Надо подождать, — сообщил я трактирщику. — Сегодня еще печати две–три, и на днях зайду, закрепить.
— Что, одной мало? — удивился хозяин заведения.
— Мало, — подтвердил я. — Учитель сказал, если во второй раз не укрепить, то потом посыплется.
Кнасс важно покачал головой, будто бы был таким же экспертом в магии, как я — в ремонте печей, после чего помялся с ноги на ногу, а после сообщил:
— Ну, ты же тут справишься. Я так понимаю, тут на час работы, да? Как закончишь, зови! А ты, Марта, смотри, наблюдай, какая нам печь будет!
А после этого Кнасс вернулся в зал, из которого уже доносились недовольные голоса посетителей, что требовали еще пива.
Когда пришло время колдовать следующую печать, Марта отвлеклась от чистки рыбы и, вытерев руки о тряпку, подошла ко мне.
— И что, не будет осыпаться? — спросила девушка, став у меня за спиной.
Прямо сейчас я опять сидел на корточках у стенки печи и готовился создать внешний контур.
— Да, не будет, — ответил я, чувствуя, что Марта наклонилась совсем низко. Коса девицы скользнула по моей спине и шее, от чего внешний контур чуть не рассыпался в воздухе, но я сумел его удержать. Так, внутренний контур, руна Ур… Я колдовал так быстро, будто бы в меня уже летело одно из коварных лезвий учителя.
В момент, когда я разорвал внутренний контур и активировал печать, что повисла прямо напротив глиняной заплатки, девушка наклонилась еще ниже, чтобы получше рассмотреть заклинание. При этом ее крупная грудь буквально легла мне на спину, от чего у меня перехватило дыхание.
— Как красиво, — протянула Марта, а я почувствовал ее горячее дыхание прямо у самого уха.
Внезапно пересохло в горле, а сердце стало биться чаще. Хорошо, что сейчас у меня было минут десять до следующей руны. Потому что я не был уверен, смогу ли я в таком состоянии наколдовать хоть что–то, даже вызвать свой дикий Инг, для которого вообще никаких печатей не нужно.
Я наложил еще две печати Ур на заплатку, и оба раза Марта наклонялась все ниже и ниже, прижимаясь к моей спине и плечам все сильнее. В последний раз, казалось, ее губы вообще касались моего уха — только чуть двинь головой, но я замирал, будто каменная глыба, стараясь не спугнуть это удивительное наваждение.
Когда работа была окончена, глина окрепла настолько, что не уверен, получится ли ее сбить даже топором. Для верности я пару раз стукнул по заплатке ножичком и
Получил у господина Кнасса расчет за первый подход — по полторы серебрушки за печать, итого шесть монеток. Я видел недовольство на лице трактирщика, но быстро успокоил мужчину.
— Господин Кнасс, — сказал я, принимая деньги и перекладывая их в кошель, — уверяю, заплатите один раз и беды знать не будете. А как закончу с печкой — займусь вашими бочками, так?
Трактирщик только кивнул, соглашаясь с моими словами. Лучше один раз отдать даже полновесный серебряный, чем раз в сезон — восемь серебрушек. Тут арифметика была проста и понятна даже самому последнему нищему.
Довольный тем, что заработал первые деньги при помощи магии я, разделавшись с обедом, которым меня угостил трактирщик, отправился в дом к учителю. Прекрасный день!
Вот только мысли мои были не о звенящем в тонком кошеле серебре, а о девичьей груди Марты, что приятной тяжестью давила мне на плечи, пока я чинил печь.
Глава 15. Ярмарка
Вечера я теперь любил, и даже очень. После ремонта печки и бочек в трактире господина Кнасса моя жизнь круто переменилась. А имя этой перемене было одно — Марта. Дочь кухарки неотрывно следовала за мной каждый раз, когда я занимался волшебством, а в мой последний визит, когда все бочки были отремонтированы, а я получил свои десять серебрушек, мне поступило предложение, от которого я не смог отказаться.
— Рей, — Марта принесла для меня тарелку с копченостями к молодому сидру и остановилась возле моего маленького столика, перебирая край фартука пальцами, — а чем ты занимаешься завтра?
Прямо в этот момент я жевал кусок хлеба, на который щедро уложил обжаренной кровянки, так что вопрос застал меня врасплох.
— Да так… — честно ответил я с набитым ртом, — вроде ничем особым. Утром занятия с учителем, да и все.
Следующий день был рыночным, то есть выходным почти для всех, кроме торговцев и мастеров, что принимали заказы на неделю вперед.
— Сходим на ярмарку? — предложила Марта и в этот момент дыхание у меня перехватило.
Это что, она предлагает мне погулять?!
Осенние ярмарки — главное развлечение в портовом Нипсе после праздника Урожая, что отгремел почти месяц назад. В город приезжали жители окрестных сел и деревень на своих простеньких телегах, реализовать результаты сезона. Именно на ярмарках капитаны охотно закупали свежий провиант и соления–квашения для зимних рейсов, а вояки и трактирщики — фураж, эль, пиво, хмель, веревки и все то, что производили местные крестьяне. На ярмарки ходили, как на праздник, даже если ты ничего не собирался покупать. Я постоянно видел ребят в красивых одеждах и девушек еще в более красивых платьях — из отпрысков местных ремесленников и купцов — что гуляли по рыночной площади под ручку. Но о перспективе оказаться в их рядах я даже и помыслить не мог.