Ученик Рун
Шрифт:
Напоследок учитель похлопал меня по плечу и скрылся в доме, а я же остался смотреть на полную бочку чистой питьевой воды. Это значит, что амулеты заряжать нельзя, а чистить воду вручную — можно?
Оставалось только покачать головой. Мне затея Осиора казалась глупой, да и кто из работорговцев согласится на такую услугу? Но если учитель сказал, что завтра я иду на невольничий рынок — значит, так тому и быть.
Ослушаться поясного мага и своего наставника я не смел.
Глава 17. Дуновение ветра
На следующее же утро, когда
Хотя высокий сезон торговли людьми уже отошел, прямо сейчас на рынке было довольно бойко. В последние недели стали прибывать корабли из Восточной Пресии — с самых дальних рубежей, от берегов Экимии, Мандагена, Ирубии и Абалата.
Эти суда находились в пути почти полгода, выйдя из восточных портов ранней весной, как только утихли штормы, и установилась погода. Отдельные корабли, а иногда и целые торговые флотилии уже успели зайти в порты Дагерии и Женда, обогнуть Гоунс и прибыть в конечный пункт своего путешествия — в порты Лаолисы.
Зачем судам делать лишние две тысячи лиг? Ведь за этот срок они бы успели вернуться к берегам Агрании или встать на зимовку в батурийском порту Дателорум, что располагался на одноименном острове и был воротами Восточной Пресии. Но нет, работорговцы не спешили обратно в двухлетний рейс за новым товаром, а упорно следовали в Лаолису. Причина была проста: все западное побережье предпочитало покупать рабов именно на нашем острове, минуя долгие и опасные для такого товара сухопутные маршруты через весь континент. Так что пусть трюмы рабовладельческих судов и пустели по пути к Лаолисе, но достаточная часть рабов доезжала в Нипс и другие порты государства, на зимовку. Хотя те же дагерийские мореходы уверенно переправлялись с материка на остров, возвращаясь домой с живым товаром как раз к весне.
Вот такие поздние суда и прибыли в Нипс буквально на неделе. Это я понял сразу по общему гаму на рынке, хлестким звукам кнутов и звону цепей. По словам одного из работорговцев, что сейчас беседовал со стражником, я понял, что с самого утра в Нипс зашли сразу три дагерийских торговых судна, а их перегрузка уже шла полным ходом. Обратно капитаны планировали вернуться с трюмами, забитыми людьми, так что в ближайшую неделю на рынке будет жарко: содержание раба на зимовке дело хлопотное и в целом, недешевое, хоть работорговцы старались экономить на всем.
Знал ли учитель, что в порт прибыли свежие партии рабов, а сегодня утром приплывут и дагерийцы? О первом Осиор мог и догадываться, но вот второе предугадать было совершенно невозможно. С другой стороны — подобный расклад был мне на руку, потому что сейчас на рабском рынке Нипса жизнь кипела, как в самые жаркие дни лета, когда торговля шла полным ходом.
— Господин Канарат! — обратился я к знакомому торговцу людьми.
— О! Рей! Здравствуй, юноша, здравствуй! Как ты подрос за это время! Отъелся! — поприветствовал меня Канарат. — Чем обязан визиту ученика господина гарнизонного мага?
Я чуть помялся, потому что раньше Канарат никогда так со мной не говорил. Но все же ответил:
— Я тут по распоряжению учителя Осиора… Хотел узнать, нужна ли вам и другим торговцам помощь с водой и вообще…
— О! — обрадовался Канарат. — Амулеты! А я уже думал, что ты забыл или твой учитель отказался сотрудничать! Конечно, нам нужна помощь
— Ну… Вообще–то учитель не хочет заряжать амулеты, знаете, это очень кропотливое дело, а я еще не обучен… — начал я врать, путаясь в собственных словах.
Лицо Канарата мрачнело на глазах, и я понял, что нужно как–то выкручиваться.
— Но я уже освоил руну Бор! И мы с учителем подумали, что, возможно, я бы мог поработать вместо амулетов, сразу над бочками. Мы даже проверили на заднем дворе — вода получается отменная! Честно!
— Ах вот как… — задумался торговец. — Говоришь, заряжать еще не умеешь?
— Никак нет, господин Канарат, да и учитель сказал, что амулет может взорваться и покалечить, если я чего натворю. А у самого учителя Осиора достаточно и дел в управе, и в форте, и собственные исследования, даже на мое обучение время только по утрам.
Я нащупал ту самую линию лжи, что так выгодно переплеталась с правдой. Это был лучший путь: мои слова получались довольно правдоподобным, вот только я не учел одного. Весь город прекрасно знал, что учитель свалил все дела и обязанности гарнизонного мага на мои плечи. О чем моментально вспомнил Канарат.
— Так твой учитель в форте же и не появляется! — удивился торговец, а его глаза опасно сузились.
Мужчина почуял, что я ему лгу.
— Вот, сегодня утром как раз отправился в управу, можете у кого угодно спросить! — мигом сориентировался я. — Просто у учителя Осиора были важные дела эти недели, вот я и подменял его, печати Ур я же тоже обучен. Практика заодно. Вот, защиту мы прошли, сейчас, значит, желтые руны осваиваю. Поэтому мне так много стены укреплять больше и не нужно! А до амулетов, как говорит учитель, я еще не дорос. Но вот если бы можно было подзаработать печатью Бор… Вы подумайте, господин Канарат! Вот за сколько вам амулетик на одну бочку заряжают?
— Да как Ракона твой учитель поджарил, хотя я уверен, было за что, так вообще по четыре старая Агама заряжать стала. Грабеж!
— Три серебряные монетки за бочку, — моментально выдвинул я встречное предложение.
Канарат только хитро сощурился.
— Вот всегда мне это в тебе нравилось, Рей! Своего не упустишь, всегда найдешь приработок. Но три многовато, я вообще планировал на дождевую воду перейти, всяко чище речной, ну или носильщикам временами платить… Может, по два?
Пошел торг, ведь мы были на рынке.
— Господин Канарат, амулеты зарядить не просто так четыре монетки стоит. Бор тяжелая руна, в плане, что сил много тянет. Знаете, как потом жрать охота после такого колдовства? Да не абы чего, а хлеба хорошего там, меду… За еду, получается, работа будет, там мне лучше тогда вовсе не колдовать, — нагло ответил я.
— Два и полдюжины меди, — уступил Канарат, — больше точно не дам. И то, только чтобы рабы болеть не начали, пока дожди не начнутся. Ты сколько бочек почистить сможешь?
Я точного ответа на этот вопрос не имел. В форте за день я мог наколдовать десяток печатей Ур в три ладони в поперечнике. Бор требовала сил значительно больше, вот только и сама печать нужна была намного меньше. Учитель сколдовал в половину ладони, но, как мне показалось, можно попробовать сделать ее еще меньше, с треть. Тогда это не меньше дюжины бочек, а то и полторы.