Ученик Волхва
Шрифт:
— Какой я тебе мастер? — спросил лысый, зевая. — Зови меня просто Розген. Или лейтенант. В отряд, говоришь… — В который раз за день тела осмотрели с головы до пят, и он вновь почувствовал себя неуютно.
— Не вижу браслета, солдат, — сказал, наконец, Розген.
— Приказано не надевать, — пожал плечами Хэл.
Лейтенант, прищурившись, посмотрел ему в глаза.
— Не надевать — так не надевать.
Сказав это, он вновь на несколько минут скрылся в своём «шатре», а затем вынес оттуда свёрток,
— Всё, бывай. Побудка с первыми лучами солнца, и, видят судьи, я не советую тебе просыпаться позже меня, — сказал Розген и окончательно скрылся в «шатре».
Хэл развернул свёрток.
Им оказалась просторная ткань, внутри которой находилась та же простая чёрная одежда, составлявшая единую форму армии. Разве что серебристых доспехов, как у других солдат, не было. Оно и понятно — ни к чему лишний раз тратиться на смертников. В свёртке так же лежала грязно-серая повязка рядового солдата.
В отличие от остальной части лагеря, здесь не было порядка в размещении шатров, и Хэл приметил для себя никем не занятое место.
На первый взгляд казалось, что поставить шатёр из полученной ткани будет легко, но за полчаса работы Хэл смог лишь закрепить его на двух найденных в лесу толстых ветках, вбив их в землю. Оттянув края ткани, он зафиксировал их камнями.
Подушка ему не была нужна — за несколько недель, проведённых под руководством Хирама, Хэл привык спать на голой земле.
Глава 27
— Подъём! — рявкнул кто-то снаружи, моментально разбудив Хэла, который привык просыпаться во всеоружии при первом же шорохе.
Он быстро переоделся в форму армии, и, завязав на руке выданную накануне серую повязку, вышел из «шатра».
Люди, выходящие из своих «шатров» выглядели совсем как муравьи. При свете дня Хэл оценил размах — в Империи даже небольшой отряд разведчиков (и те — среди смертников) составлял не меньше нескольких десятков людей.
Из «шатров» выходили совершенно разномастные люди. Были и рыжие, и блондины, и вовсе бритые наголо. В одинаковых тёмных одеяниях с серыми повязками на руках, большая часть солдат воодушевлённо выстроилась перед «шатром» Розгена.
Лишь несколько десятков солдат подходила не спеша, и в их взгляде Хэл не находил того же. Скорее, они смотрели устало и тяжело, словно из них высосали часть жизни.
Наверняка это избранные. Те, кому посчастливилось пережить одну, а то и две битвы. Такой взгляд может быть лишь у тех, кто смотрел в лицо смерти.
Хэл подошёл к строю и занял свободное место с краю, не получив никакого внимания. Новобранцы в отряде смертников — обычное дело. При этом у всех в отряде на запястьях красовались одинаковые тусклые браслеты.
Спустя миг край «шатра» лейтенанта отодвинули, и оттуда показался сам Розген. Он был полностью одет, а на его руке красовалась
Он с усилием тёр лицо, отчаянно зевая. Подойдя к своим солдатам, он, наконец, убрал руки, и Хэл заметил тёмные мешки под его глазами.
— Ну что, все собрались? — спросил он.
Откуда-то из начала строя вышел один из солдат и протянул длинный свиток лейтенанту.
— Так-так… — Лейтенант пробежал глазами по свитку. — Пятьдесят один человек. Недурственно.
А затем он начал перечислять фамилии и имена, сверяясь со списком. Когда очередь дошла до Хэла, он, следуя примеру остальных, сделал шаг вперёд.
Розген оглядел его с головы до пят критическим взглядом и сухо кивнул. Хэл вернулся в строй.
— Барти де Мариз, — произнёс лейтенант.
«Знакомое имя» — подумал Хэл.
Никто не вышел.
— Барти де Мариз, — повторил лейтенант, но на сей раз в его голосе звучали угрожающие нотки.
— Прошу прощения! — прокричал кто-то за ними.
Солдаты обернулись — из «шатра» неподалёку, находу натягивая штаны, бежал тот самый парень, который встретился Хэлу на тренировках. Вроде он говорил, что собирается поступить в армию…
— Извините, опоздал, — запыхавшись, сказал Барти, встав в другой конец строя. У него, кстати, тоже не было браслета.
— Опоздал? — криво улыбнулся лейтенант.
— Как видите, да, — проведя рукой по «ёжику» на голове, ответил Барти.
— По-твоему это смешно, солдат? — тихо спросил Розген.
Он подошёл вплотную к Барти и создал странный контраст. Бритый наголо лейтенант был на две головы ниже, а худоба Розгена ещё больше выделялась на фоне отлично сложенного Барти. Несмотря на то, что последний возвышался над лейтенантом подобно колоссу, именно от Розгена исходило ощущение силы.
— Я ведь уже извинился, — сказал Барти с широкой улыбкой.
— А если от того, прибудешь ли ты к назначенному времени, будет зависеть жизнь твоего отряда? А если у тебя будут важные данные, и из-за твоего опоздания судьба всей армии повиснет на волоске? Тогда ты тоже извинишься? — спросил лейтенант, при последних словах искривив лицо в усмешке, создавая карикатуру на Барти. А затем, не дождавшись ответа, добавил: — Два дня в обозе. Пусть лошади отдохнут.
Барти выдохнул с облегчением, поняв, что физического наказания не последует, и это он зря…
После завтрака, который состряпал один из солдат, и состоящего из каши, по консистенции больше напоминающей чьи-то сопли, был дан сигнал сворачивать лагерь, и полсотни человек собрали свои шатры и армейские пожитки. В центр лагеря на двух лошадях приволокли огромную деревянную телегу на восьми колёсах с двумя длинными ручками впереди. Затем лошадей отцепили от телеги, загруженной имуществом пятидесяти человек.