Ученик

Фейст Раймонд

Долган посмотрел на Томаса, тот согласно кивнул головой.

— Ладно, дракон, мы останемся, хотя это и не развеселит наши сердца.

Дракон закрыл глаза; Томас с Долганом заметили, что веки начинают набухать.

— Благодарю тебя, Долган, и тебя, Томас.

Дракон лежал и рассказывал им о своей жизни, когда он летал по небу Мидкемии, о дальних землях, где тигры жили в городах, и горах, где орлы умели разговаривать. До поздней ночи рассказывал он им изумительные истории.

Когда Руаф начал запинаться, он сказал:

— Однажды сюда пришел

человек, могущественный маг. Я не мог ни отправить его отсюда с помощью магии, ни убить. Три дня мы сражались, его искусство против моего, и он победил меня. Я думал, он убьет меня и унесет сокровища, но вместо этого он остался, ибо единственной его мыслью было научиться моей магии, чтобы не была она утеряна после моей смерти.

Томас сидел в изумлении, потому что как ни мало он знал о магии от Пага, это показалось ему удивительным. Он воображал эту титаническую схватку и борьбу могучих сил.

— С ним было странное создание, очень похожее на гоблина, хотя и прямоходящее и с более тонкими чертами. Три года он был здесь, а его слуга приходил и уходил. Он научился всему, чему я мог его научить, ибо я не мог ему отказать. Но он тоже учил меня, и эта мудрость принесла мне утешение. Это из-за него я научился уважать жизнь, неважно чью, и щадить приходящих ко мне. Он тоже пострадал от чужих рук, как и я в войнах с людьми, и многое из того, что я любил было утеряно. Этот человек обладал искусством излечения душевных ран, и когда он ушел, я почувствовал себя победителем, а не побежденным, — он остановился и вздохнул.

Томас заметил, что речь дается ему все труднее.

— Если б дракон не мог присутствовать при моей смерти, я бы желал, чтобы он сидел здесь, потому что он был первым из твоего народа, парень, кого я считаю своим другом.

— Кто это был, Руаф? — спросил Томас.

— Его звали Макрос.

— Я слышал о нем, — задумчиво сказал Долган. — Это самый могущественный маг нашего мира. Он почти что миф и живет где-то на востоке.

— Он не миф, Долган, — еле разборчиво выговорил Руаф. — Может, он уже умер, потому что жил он здесь со мной много веков назад, — дракон помолчал.

— Мое время близится, так что пора заканчивать. Он слегка двинул головой и сказал:

— Вот в том сундуке дар мага, который нужно использовать сейчас. Это магический жезл, который оставил Макрос, предназначенный для того, чтобы мои кости, когда я умру, не достались стервятникам. Не принесешь ли его сюда?

Долган подошел к указанному сундуку. Открыв его, он нашел там черный металлический жезл на синей подложке. Он поднес его дракону. Дракон заговорил, двигая вздутым языком. Слова были с трудом различимы.

— Через мгновенье прикоснись ко мне жезлом, Долган. Тогда я и закончу свой путь.

— Ладно, — сказал Долган, — хотя видеть конец твоей жизни не доставит мне удовольствия, дракон.

— Но прежде я должен сказать еще кое-что. В соседнем сундуке лежит дар для тебя, гном. Также ты волен взять здесь все, что тебе по вкусу, ибо более я в этом нуждаться не буду. Но среди всего, что здесь есть, я

желаю, чтобы у тебя было то, что лежит в этом сундуке, — он попытался повернуть голову к Томасу, но не смог. — Томас, благодарю тебя, что провел со мной мое последнее время. В сундуке с даром гнома есть дар и для тебя. Также бери все, что хочешь, ибо сердце у тебя доброе, — он глубоко вдохнул, и Томас услышал в его горле хрип.

— Давай, Долган.

Долган протянул посох и легонько дотронулся до дракона его концом.

Сначала ничего не случилось.

— Это был прощальный дар Макроса, — тихо сказал Руаф.

Вдруг вокруг дракона появился золотистый свет. Слышно было едва различимое гудение, как будто от самих стен исходила прощальная музыка. Звук усилился, и свет стал ярче и начал пульсировать энергией. Томас с Долганом наблюдали, как с чешуи Руафа исчезают обесцвеченные пятна. Его шкура сверкала теперь золотыми искорками, а пелена спала с глаз. Он медленно поднял голову, и они поняли, что он оглядывает зал. Гребень на голове стоял прямо, а крылья вздымались, открывая под собой яркое серебрение. Пожелтевшие зубы стали сверкающе-белыми, а поблекшие черные клыки засияли, как полированный эбен. Дракон поднялся, высоко держа голову.

— Это грандиознейшее зрелище из всех, каким я был свидетелем, — тихо сказал Долган.

Свет становился все ярче, а образ Руафа все молодел. Он выпрямился во весь свой впечатляющий рост, на гребне плясали серебряные огоньки. Дракон юношеским, бодрым движением отбросил голову назад и с радостным криком выпустил мощную вспышку пламени в сводчатый потолок. С ревом, напоминающим сотню труб, он прокричал:

— Благодарю тебя, Макрос! Это поистине роскошный дар!

Гармоничное гудение стало более настойчивым и громким. На краткий миг Долгану с Томасом показалось, что среди этих звуков слышен голос, гулкое эхо:

— Добро пожаловать, друг.

Томас почувствовал на лице влагу и прикоснулся к нему. Слезы радости чистой красоте дракона бежали по его щеками. Золотые крылья дракона были расправлены, как будто он собирался взлететь. Мерцающий свет стал настолько ярким, что Томас с Долганом еле могли смотреть, хотя они и не смогли бы оторвать взор от этого зрелища. Звук стал таким громким, что с потолка посыпалась пыль и трясся пол. Дракон прыгнул вверх, расправил крылья и исчез в ослепляющей вспышке холодного белого света. Внезапно комната стала прежней и звук исчез.

Пустота пещеры после исчезновения дракона угнетала, и Томас взглянул на Долгана.

— Давай уйдем, Долган. Мне не хочется здесь оставаться.

— Да, Томас, — задумчиво сказал Долган, — у меня тоже нет такого желания. Но еще есть дары дракона, — он подошел к указанному драконом сундуку и открыл его.

Его глаза округлились, и он вытащил гномий молот. Он подержал его перед собой, с благоговением глядя на него. Боек был сделан из серебристого металла и сиял в свете фонаря голубым. Сбоку были выгравированы гномьи символы. Рукоятка была дубовая, с резным витым орнаментом вдоль.