Учитель
Шрифт:
Восьмую часть своей прибыли он раздавал помимо зарплаты своим рабочим. Учет вела все та же Калимат. Раздача садака была законом в семье Хизри Гаджиева. Он оказывал материальную помощь женской гимназии, принимал активное участие в строительстве реального училища. На его предприятиях, в отличие от других, рабочие ни разу не бастовали. Они всегда и во всем были довольны своим хозяином. Вероятно, поэтому на первых порах Советская власть оставила его директором своего же консервного завода.
Со временем новая власть отобрала у Хизри Гаджиева все: заводы, дома, театр «Модерн», все имущество. Семья осталась
Инструктаж Булача перед походом в ущелье Марковых. Крайний слева – правнук А. А. Бестужева-Марлинского
В 1933 году чекисты арестовали Хизри. Дальнейшая его судьба неизвестна. Известно одно, что его уже больше не видели.
Любимое детище Хизри Гаджиева – театр «Модерн», построенный в дар жителям нашего города, нуждалось в реставрации.
Благодаря большим усилиям замечательного учителя, художника, энтузиаста-краеведа Магомеда Дугричилова Министерство культуры Дагестана открыло в этом здании Культурный центр города. Шедевр, созданный усилиями Хизри Гаджиева и архитектора И. Зильбершмидта, был спасен.
Здесь успешно работал в последние годы жизни наш дорогой Булач Имадутдинович Гаджиев, и благодаря ему Культурный центр города носит имя Хизри Гаджиева.
Газета «Буйнакские известия» несколько лет подряд представляла свои материалы на всероссийский конкурс «Золотой лотос».
В 2004 году газета стала обладателем так называемых семи «Золотых зерен» и особо отмечена жюри конкурса. А в 2005 году «Буйнакские известия» получили высокую награду, став лауреатом «Золотого лотоса» и получив одноименный приз. Эта большая награда – заслуга не только творческого коллектива редакции, но и внештатных авторов.
В канун 140-летия Буйнакска пришла приятная весть. «Золотое зерно», как говорит член жюри, профессор, заведующий кафедрой периодической печати Московского государственного университета печати Михаил Ненашев, с радостью отдано Булачу Гаджиеву.
Вот его комментарий: «Газета «Буйнакские известия» печатает исследования «Меценаты» Булача Гаджиева о том, что Морозовы, Мамонтовы, Третьяковы имелись в Дагестане.
Булач Гаджиев предложил читателю увлекательный очерк о выдающихся своих земляках. Очерк Булача Гаджиева читается с большим интересом, насыщен примерами, весьма привлекательными и полезными для нашей жизни».
Беловеская горка
Глава из книги Б. И. Гаджиева «Поляки в Дагестане»
Холм с непривычным для дагестанского уха названием Беловеская горка растянулся на несколько километров западнее Буйнакска, поднявшись над городом не менее чем на 200 метров. Горка дорога нам по многим причинам. Лет 40 назад на ее скалах, это когда идешь в сторону озера, будет с правой руки, я обнаружил около ста рисунков, изображающих начиная от разнообразных животных и сцен охоты и кончая примитивными рисунками дагестанской арбы.
На
Во времена Кавказской войны, как и на скале Кавалер-Батарея, на Беловеской горке имелся наблюдательный пункт, чтобы с этой стороны мюриды Шамиля не могли бы нанести внезапный удар по укреплению Темир-Хан-Шура.
Не меньшее значение для противоборствующих сторон играла горка и в годы Гражданской войны.
Установи на ней батарею пушек, и город вынужден был бы покориться такой силе. Именно так случилось в конце марта 1920 года.
На юге Темир-Хан-Шуры и на Беловеской горке тайно скопились краснопартизанские отряды. Хотя в городе распространялись тревожные слухи, однако открытой паники среди деникинцев не проявлялось.
Мало того, на тумбах по Аргутинской улице пестрили объявления, извещающие, что «сегодня для широкой публики в зале женской гимназии будет прочитана лекция «О положении в России». И на самом деле, вечером 27 марта офицеры и местная знать собрались, куда их созывали организаторы лекции.
В середине беседы какой-то полковник по одному стал окликать офицеров. К ним присоединились и гражданские лица со своими дамами.
Панику вызвал слух о каком-то ультиматуме большевиков. В ту же ночь деникинцы отступили в направлении Порт-Петровска.
А утром 28 марта 1920 года повстанческие отряды со стороны Атланозеня и Беловеской горки спустились в Темир-Хан-Шуру и праздновали установление Советской власти.
В 1919–1920 годах в связи с гражданской войной, когда одна власть сменялась другой, началась беспорядочная рубка леса и на Беловеской горке.
Прекрасная зона отдыха и своеобразные «легкие» Темир-Хан-Шуры исчезли с лица земли. Вместо густо росших деревьев остались одни пни. Был истреблен и животный мир.
С тех пор, по истечении 80 лет, тонкие стволы дубняка никак не могут разрастись. Высох и родник, который протекал у подножья скалы Таш-Кутан, отмеченной, как я писал выше, рисунками древних охотников.
Через короткое время после нападения Германии на Советский Союз на Беловеской горке появился наблюдательный пункт, а точнее сказать, маленькая комната, сколоченная из досок и фанерных листов. Одна табуретка и полевой телефон «украшали» ее внутренность.
Об этом я знаю не понаслышке. Раз в неделю по приказу штаба МПВО города я с группой старших ребят школы № 5 дежурил на макушке Беловеской горки: следили за небом. Ночью часть учащихся несла вахту, другая отдыхала в домике. Обо всем подозрительном мы сообщали по телефону в штаб.
После Великой Отечественной войны прямо на глазах город стал разрастаться за счет переселенцев, спустившихся с гор. Особенно быстро застраивался восточный склон Беловеской горки.
Появились улицы, которые почему-то стали называть именами классиков русской литературы: Толстого, Достоевского, Чехова, Островского.
Не могу сказать, что дома, возникшие на этих улицах, украшали наш город. Вид на горку был размазан. Приходилось со всем этим мириться, так как горцы, не выдержав тягот войны, бежали в город и строились, не придерживаясь никаких правил архитектуры и градостроения.