Учитель
Шрифт:
Оба сына Гайдара Баммата – Нажмутдин (1922–1985) и Темир-Булат (1925-?) жили тоже в Париже. Нажмутдин – писатель и дипломат, работал в ЮНЕСКО. Профессор, преподавал в Сорбонне и Кембридже. Автор более 50 работ по истории, написанных им на французском, немецком, английском, испанском и итальянском языках. Брат его Темир-Булат на протяжении многих лет до ухода на пенсию
В те годы, когда Булач Имадутдинович рассказывал о сыновьях Гайдара Баммата, он говорил, что у него есть точные сведения о другом нашем земляке. Он был не ученый, не генерал и не министр, а личный телохранитель Наполеона.
Признаюсь, я впервые не поверил Булачу. Спросить у него, откуда у него эти сведения, мне было неудобно.
Недавно мне попала в руки газета «Времена» от 5 мая 2006 г. В ней черным по белому написано: «В книжный фонд Института рукописей им. М. Физули Национальной Академии наук Азербайджана включен двухтомник «Тюркские следы в Европе», изданный в Анкаре Алтаном Араслы».
Дальше я привожу текст из газеты без изменений и добавлений:
«Как сообщили в Институте рукописей им. И. Физули, автор книги, опираясь на исторические источники, рассказал о самом ценном для них эпизоде из периода правления Наполеона – о жизни и деятельности во Франции главного телохранителя императора Наполеона, дагестанца по имени Рустам.
Родившись в Дагестане, Рустам некоторое время жил сначала в Египте. Очевидно, он был из тюркских мамлюков. После оккупации Египта французами в 1798 году Рустама вывезли во Францию. Отличавшийся своими рыцарскими качествами, наш соотечественник смог дослужиться до главного телохранителя императора Наполеона. По имеющейся информации, он женился в 1806 году на девушке из французской аристократической семьи.
Дагестанец Рустам, выполняя обязанности главного телохранителя императора, тем не менее, носил национальную кавказскую одежду. Без слов, своей одеждой он говорил всем, что он дагестанец.
Первый книгоиздатель в Дагестане
Речь пойдет о замечательном человеке, основателе первой типографии в Дагестане, друге Али Каяева и Абусупьяна Акаева Магомед-Мирзе Мавраеве.
В Буйнакске жили и живут его дети и внуки: сыновья Энвер Мавраев (математик), Ниязбек Мавраев (заслуженный учитель школ Дагестана, тоже математик), внучка Асият Ниязбековна – начальник ГУО г. Буйнакска.
Предка Мавраевых звали Мавр, рассказывал Булач. Раньше они относились к Нахибашевскому роду, но через 100 лет стали называться Мавраевыми.
Сын Мавра Магомед-Али был женат на дочери казикумухца Гуарша, от которой имел двух дочерей и сына Магомед-Мирзу.
С семи лет Магомед-Мирза учился в Согратлинской школе. Он был очень способный мальчик, но учился недолго. Вскоре его отец умер, и Магомед-Мирза вернулся в родной Чох.
Уже в 12 лет он уезжает в Бахчисарай учиться
После приезда из Бахчисарая молодой Магомед-Мирза распродал скот и в 1903 году в Темир-Хан-Шуре открыл первую в Дагестане типографию. В этой типографии печатали книги на языках народов Дагестана, арабском и русском языках.
Так он стал и первым в Дагестане книгоиздателем. Сама типография располагалась на углу Каравансараевской улицы и Гунибского шоссе. Сейчас это улицы Чкалова и Имама Шамиля. Старожилы города хорошо помнят это здание.
Мавраев не жалел денег на развитие производства, приобретал новое оборудование, приглашал к себе специалистов высокого класса, опытных инженеров, изучал их работу. Помимо типографии, он еще открыл кожевенное предприятие.
Магомед-Мирза, пожалуй, как никто другой в наших горах, знал фольклор, обладал острым умом и даром красноречия.
Знаток нашего края, преподаватель и переводчик А. Ф. Назаревич так отозвался о нем: «Издавал Мавраев, главным образом, книги не только о пророках, но надо отдать ему должное – среди безнадежной старины и церковщины нет-нет да и мелькали жемчужины дагестанской поэзии. Спасибо ему за это».
В 1914 году, когда началась Первая мировая война, Магомед-Мирза открыл и кинжальный завод. И сразу стали поступать заказы на сабли, шашки и кинжалы, которые необходимо было поставлять в кавалерийские части.
На работу он пригласил уста – мастеров по оружейному делу из окрестных сел, пригласил он и инженера. Им оказался Махач Дахадаев. Продукция завода пользовалась спросом, а большой прибыли не было. На вопрос Магомед-Мирзы: «В чем причина?» – Махач ответил, что война будет идти неизвестно сколько времени, и поэтому надо расширять производство, а для этого, как известно, требуются деньги. Вскоре произошла революция, и среди тех, кто руководил ею в Дагестане, Магомед-Мирза увидел своего инженера Махача Дахадаева.
– Плакали наши деньги, которые мы давали на расширение производства, – сказал Махачу Магомед-Мирза.
– Ошибаетесь, – улыбаясь, ответил инженер, – они «работают» на революцию.
В феврале 1917 года в офицерском клубе было объявлено о свержении царя. Магомед-Мирза с восторгом встретил эту весть. Его избрали во временный областной Совет.
Вскоре по предложению А. А. Тахо-Годи его назначили заведующим производственным отделом Даггосиздата.
И вот в 1929 году в газете «Красный Дагестан» появилась заметка «Мавраев, вы еще в Даггизе?» Наступили времена поиска «врагов народа», и Магомед-Мирза исчез с горизонта.
Лишь через 30 лет он объявился в Казахстане, где все годы жил и работал в Акмолинске (с 1961 г. Целиноград, ныне Астана). Когда здесь строили машиностроительный завод, местные инженеры не могли справиться с немецкой техникой и пригласили Мавраева. С этой работой Магомед-Мирза справлялся блестяще. К нему в Казахстан ездили сыновья. Они мечтали забрать отца домой, но он сказал: «В Дагестане меня знали солидным и деловым человеком, а увидят 80-летнего, беспомощного старца. Нет уж, пусть земляки помнят меня Магомед-Мирзой Мавраевым – тем…»