Учитель
Шрифт:
Кое-как покрутив головой и «прощупав» окружающее пространство насколько мог, я пришел к выводу, что никаких фиксаторов здесь нет, и решил провести, так сказать, тест организма. А то мало ли? Может, пока я пребывал в сладких снах, мне уже успели чего-нибудь вырезать… или пришить, что тоже, в общем-то, не лучший вариант. Вот и разберусь, пока никого нет. А потом можно будет заняться и остальными насущными проблемами.
И начать я решил с головы. Как ни странно, глупая «тыква» вела себя вполне прилично, и даже не пыталась доказать, что алкоголь, это яд, изображая похмелье. Это действительно странно, поскольку «отключающие»
Я попытался шевельнуться, но понял, что рано радовался. То, что должно было стать энергичным рывком — прыжком с койки, оказалось лишь слабым подергиванием рук и ног. А вот это уже хуже. Очень похоже, что меня приложили чем-то нервно — паралитическим. Гады… А я идиот. Ведь сразу догадался, чьи длинные уши торчат из этой истории с задержанием… и оказавшись на свободе, тут же радостно ломанулся бить морды причастным. И кто я, после этого?
Нет, у меня имеется слабое оправдание этой выходке. В том состоянии, в которое ввел меня «кубик», соображать трезво я не мог. Быстро — пожалуйста. А вот хорошо, уже не получалось. Ну и результат… соответствующий, да.
Хотел было треснуть себя по лбу, но рука только слабо дернулась, словно через нее ток пропустили. М — да, этак я ещё долго буду мыкаться… Впрочем, а Эфир-то на что?
Волна тепла, сначала еле ощутимая, прокатилась по телу, следом за ней ещё одна, уже куда горячее, я сжал руку в кулак и, убедившись, что конечность не собирается дальше «бастовать», принялся прогонять энергию по телу, до тех пор, пока не почувствовал его полностью. Упоительное ощущение, честное слово. Кажется, я мог определить, где находится и как чувствует себя каждая клеточка моего организма. Я облегченно вздохнул и тут же понял, что перестарался. Запуская процесс очистки, я как-то совсем позабыл о некоторых последствиях этого приема…
На этот раз, прыжок получился, что надо. Тело слетело с койки и я, метнувшись из стороны в сторону, матерясь на ходу, что было сил рванул на себя оказавшуюся запертой, дверь в санузел. Лязгнула упавшая на кафельный пол «собачка» замка. А вот и белый друг.
Уже выходя из туалета, я не сдержал недовольного хмыка. Хорош бы я был, застань меня кто в гордой позе горного орла… Нет, все-таки, кажется, история с «кубиком» не прошла для меня даром. Мог бы спокойно отложить очистку организма, по крайней мере до тех пор, пока не разобрался бы с происходящим вокруг, хоть чуть — чуть. Так ведь нет, опять сыдиотничал. И откуда только взялась эта бездумная импульсивность? Хотя, вопрос некорректный. Откуда, понятно. А вот как с этим бороться?
Но долго предаваться грустным и несвоевременным размышлениям, мне не дали. В конце коридора появился некто, целенаправленно движущийся в мою сторону.
«Растворившись», я замер в дверном проеме меж кабинетом и санузлом и приготовился. К чему? А к чему угодно. Дверная ручка уверенно пошла вниз и в помещение, прогулочным шагом вошёл мой «клиент».
— Кирилл, я тебе одежду… эм — м… Ки… — Больше ничего сказать, Настасья не смогла, потому как в этот момент мои пальцы сжали ей горло, а волна Эфира уверенно заблокировала любые попытки применить какой-либо прием из арсенала одаренных. Конечно, серьезную технику мне не заблокировать, но уж сорвать её, я точно смогу… Доказано на личном опыте.
Ну да, после истории
— Ты ведь будешь умницей, и не станешь кричать? — Прошептал я на ухо Настасье, судорожно сжимающей в руках какой-то пакет. — Моргни, если я прав.
Моргнула. Действительно, умница. Не ослабляя контроль, я подтолкнул девушку к ближайшей койке и, дождавшись, пока она устроится на краешке, приступил к допросу. Пока вежливому.
Полковник смотрел на стоящего напротив него мальч… молодого человека, наряженного в чуть великоватый ему, но чистый, явно недавно выглаженный камуфляж и не знал, что сказать. А собеседник, покачиваясь с мыска на пятку, стоял в центре кабинета и следил за каждым жестом бывшего гвардейца, в ожидании ответа.
— Кирилл… — Брюхов, наконец, собрался с мыслями и, вздохнув, заговорил медленно и с расстановкой. — Я не могу объяснить тебе произошедшее. Постой…
Почувствовав, как и без того тяжелая атмосфера в комнате начала сгущаться еще больше, ощутимо давя на восприятие невообразимым напряжением Эфира, бывший полковник выставил вперед руку в останавливающем жесте… Эфир на миг дрогнул, но давление вроде бы нарастать перестало. Полковник вздохнул и хотел было продолжить, но Кирилл его перебил.
— Господин Брюхов, я не возражал ни словом, когда вы, несомненно, с подачи ваших коллег, начали устраивать мне проверки. Более того, я принимал их, как должное. Не дурак, понимаю, что постороннего человека в любой компании будут «проверять на вшивость». — Глухим бесстрастным голосом, проговорил собеседник Брюхова. — И за прошедшее время я ни разу не просил и не требовал рассказать мне об итогах этих проверок. Но последний эпизод нанес мне вред, которого не простит ни один одаренный. Передайте «клубу» мой отказ от участия в их междусобойчике.
— Кирилл, это не была проверка! — Выпалил бывший полковник. — О том, что ты всё это время находился в управлении Преображенского приказа, я узнал только сегодня утром. А уж то, что тебя держали в карцере, это вообще вне моего понимания.
— И опоздание к моменту атаки на мой дом, тоже не было частью проверки, да? — Криво ухмыльнулся Кирилл, вот только взгляд его был совсем невеселым.
— Именно, Кирилл. — Покачал головой Брюхов. — В ситуации с нападением на тебя дома, имела место накладка. Группу наблюдения заменили вчера утром. Срочное задание. В результате, им на смену вышли две оперативные команды… скажем так, бывшие не в курсе дела. Им дали короткий приказ: наблюдать, в случае внештатной ситуации, пресечь…
— Я бы вам поверил, если бы один из приказных, тот самый, что меня выпустил, не вручил мне визитную карточку Прутнева. — Кирилл отвел безразличный взгляд в сторону и Эфир снова дрогнул. Полковник выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы. Кажется, его собеседник совсем не так спокоен, как хочет казаться… но додумать эту мысль, ему не удалось, бывший Громов сбил. — Считаете, что при имеющихся фактах я еще могу верить вашим утверждениям о непричастности клуба к моим неприятностям с Преображенским приказом?