Учитель
Шрифт:
— Не понимаю. — Брюхов опустился в свое монументальное кресло и озадаченно потел рукой лоб. — Я совершенно точно знаю, что никто ничего подобного не планировал…
— Это уже ваши собственные заморочки. Меня они не касаются. Всего хорошего, господин Брюхов. Надеюсь, больше, ни ваших коллег, ни вас, я не увижу. — Попрощавшись коротким кивком, Кирилл развернулся и вышел из кабинета, увлекая за собой грозовую тучу напряженного до предела Эфира.
Бывший гвардии полковник молча проводил взглядом удаляющуюся фигуру и, прикрыв глаза, откинулся на спинку кресла. У него только что появились очень большие проблемы… и нужно было хорошенько подумать, прежде чем браться за их решение. А еще переговорить кое с кем из приказных, на тему своеволия и головотяпства…
— Таня,
— Думаешь, это из-за нашего вундеркинда? — Поинтересовалась Татьяна.
— А из-за кого? Он, когда очнулся, чуть душу из меня не вытряс… — Поежилась Настя, и неожиданно призналась. — Я ошиблась. Не надо было его парализатором глушить… Но от Кирилла, когда он пришел, так жутью несло, что я перепугалась.
— Ой, ладно тебе. Не может быть всё так плохо. — Ободряюще подмигнула Татьяна. — Ну, приложила ты его газом, и что?
— Хм… Что? Боюсь, теперь, он с нами вообще работать не захочет. Прикрыть от атаки его не смогли, хоть и обещали, а потом еще и на сутки в камеру законопатили. И ладно бы, оно может все и обошлось бы, да вот только когда он явился разобраться, я его еще и газом траванула. Как, тянет это на честное сотрудничество? — Грустно вздохнула Настя.
— Подожди, а разве в камеру его мы запихнули? — Удивилась сестра.
— Нет, конечно, но попробуй это докажи. — Развела руками Настя, поднимаясь с кресла и направляясь к кабинету отца.
— А что тут пробовать? Найти того, кто это придумал, да и представить его Кириллу, перевязанным подарочной ленточкой. — Пожала плечами Татьяна. Сестра споткнулась и, замерев на месте, окинула Таню изучающим взглядом.
— Ленточка… да. Надо проверить. Не факт, конечно, но… ищи, кому выгодно, да…
Глава 4. Проблемы, они такие разные…
Один плюс у этого моего «боевого разворота» с последующей ретирадой, всё-таки имелся. А именно, в результате эскапады, я полностью успокоился, так что, по возвращении домой, смог мыслить трезво и не поддаваясь эмоциям. А подумать было о чём. Поведение полковника, его речь и искреннее недоумение тревожившее Эфир, свидетельствовали о том, что он действительно был не в курсе происходившего со мной, начиная с той вечерней атаки неизвестных. Другое дело, что это вовсе не показатель честности клуба. Могли его участники провернуть подобную операцию, не ставя в известность моего «куратора»? Запросто. Сам Брюхов не имеет никакого отношения к Преображенскому приказу, кроме разве что, совпадения названия этого учреждения и его любимого гвардейского полка… да и сведения о наблюдателях он мне представлял, как человек не имеющий к ним прямого отношения. Не показатель, конечно, но… думаю, среди эфирников имеются люди, куда более подходящие для организации подобного взаимодействия. Игры внутри клуба? Ради одного пятнадцатилетнего капи… мастера? Хм. Сомневаюсь, что-то. Но отбрасывать этот вариант сходу, тоже не стоит.
Что ещё? Ухажёры Ольги… Кто-то из «дуэлянтов», или из не решившихся на вызов? М — да. И как это определить? Стоп. С этим позже. Ещё варианты… Громов — старший? Но в роду сейчас идёт такая делёжка власти, что ему должно быть совсем не до меня. Томилины? Хм… Вспомнили о Роме Вышневецком и моём участии в его судьбе? Совсем — совсем, вряд ли. После поражения в войне родов, их очень быстро догрызли. Те же Винокуровы неплохо подсуетились, да. Так что, сейчас, от рода Томилиных осталось пять человек, больше озабоченных поиском хлеба насущного, чем местью за дальнего родственника — наемника с подмоченной репутацией. Кто ещё? А всё, если я, конечно, чего-то, или кого-то не забыл… Ну что ж, с этим уже можно работать.
Я потёр виски и, прикрыв глаза, откинулся на спинку дивана. Работать, это хорошо, вопрос в другом. С чего начать? По логике, неплохо было бы допросить уцелевшего визитёра, и пообстоятельней, чем первого. А то, его коллега, кроме подтверждения
— Привет, Кирилл. — Ольгу я почуял, когда её авто почти добралось до ворот моего дома, и встретил на пороге. Да, после всех событий, я решил, что несмотря на сложность, буду стараться удерживать чутьё постоянно. Можно было бы и раньше, но кто бы знал, как это муторно и тяжело. Не физически, нет. Морально тяжело постоянно удерживать работающее чутьё.
Но тут… в общем, я решил поступиться своим комфортом и наплевать на головную боль, которая гарантирована мне вечером… И начал, сразу по выходу из так и не разнесенного в щебень стрелкового клуба. Скажу честно, удерживать в сознании окружающее пространство, куда легче, сидя в доме на отшибе, чем в городе. Я, пока добрался до парка, чуть сознание не потерял от количества информации, что на меня свалилось. Но ничего, справился. Даже головную боль сумел угомонить. А сегодня, мне уже даже почти не нужно следить за тем, чтобы чутьё работало постоянно. Правда, к вечеру усталость всё-таки дала о себе знать, и это притом, что весь этот субботний день я просидел дома. А уж что будет, когда придется выйти с включенной чуйкой в людные места… бр — р. С другой стороны, другого выхода у меня все равно нет, а значит… справлюсь. Не впервой.
Поцеловав девушку, я обменялся приветственным кивком с сопровождавшим её Хромовым, пригласил обоих в дом, и пока гвардеец Бестужевых устраивался за столом, мы с Ольгой, не сговариваясь, взялись за приготовление чая. К счастью, самовар у меня был горячий, так что осталось только чуть — чуть его подогреть, да бросить свежей заварки в чайник. Чем я и занялся, пока Ольга перерывала шкафы и холодильник в поиске сластей и печева.
— Ты какой-то заморенный, Кирюш. Что-то случилось? — Поинтересовалась Оля, когда мы устроились на лавках, а в руках у нас появились огромные цветастые кружки с горячим дегтярно — черным чаем, сдобренным малиновым листом и мятой.
— Ты же меня знаешь, Олюшка. — Вздохнул я, разводя руками. — Со мной постоянно что-то случается.
— Поэтому ты вчера не появился в гимназии, да?
— А что, Леонид не догадался прикрыть меня перед учителями? — Деланно удивился я, на что Ольга звонко рассмеялась, а охватившее её беспокойство изрядно сбавило в силе, почти перестав давить мне на мозги. Уже хорошо.
— Перед учителями, да. А вот твоим сёстрам, он голову задурить не смог. — Пожала плечами девушка. Я тяжело вздохнул, и молча сидевший рядом, Хромов не сдержал легкой ухмылки. — Так что, вчера вечером они заглянули к нам в усадьбу, вполне резонно предположив, что именно там ты и обретаешься, забив на реноме прилежного гимназиста, старосты и их учителя.
— Понятненько. Значит, скоро эти две… ученицы заявятся сюда? — Я ткнул пальцем в браслет на руке Оли. В ответ, умница — красавица смущённо кивнула, но тут же вспомнив, что при нашей с ней связи, никакой маской меня не обмануть, стерла с лица смущение и примирительно улыбнулась.
— Ну, у тебя же опять браслет не отвечает. Вот я и… Кстати, а что случилось с твоим браслетом? — Переключилась Ольга.
— Хм. Я бы предпочел поговорить на эту тему в присутствии Валентина Эдуардовича. — Медленно проговорил я. Ну а что? Логичный выбор. Уж, на его счёт я могу быть уверен, что никаких планов «во вред», так сказать, в отношении меня у Бестужева — старшего нет. Насколько вообще, в этом мире, можно быть в чем-то уверенным. Так что и выбор с кем посоветоваться о происходящем тут даже не стоит. Других вариантов у меня попросту нет.