Учитель
Шрифт:
— Итак? Что привело сына наследника боярского рода в моё скромное жилище? — Поинтересовался я.
— На этот раз, я только посланник, Кирилл. — Развёл руками двоюродный брат и, поднявшись из-за стола, чуть ли не торжественно вручил мне письмо, из разряда личных официальных. По крайней мере, почерк…
— Хм, если я ещё не забыл уроки госпожи Поляковой, то родовой печатью закрываются только письма главы рода. — Протянул я, подняв взгляд на Алексея. — А Федор Георгиевич, чей почерк я пока, славу богу, тоже ещё не забыл…
— Советом рода признан
Приглашение на пир, по случаю вступления в наследство. М — да. Дико звучит: «вступление в наследство», при живом-то наследодателе. Чёрт! И ведь не отвертишься теперь. Впрочем… отношения с дядей Фёдором у меня куда лучше, чем с остальной частью кровных родичей… да и близняшки, вроде бы, исправляются. Алексей? Хм, посмотрим — посмотрим. А вот остальные дедушки, это такие хинные пилюли, что так и хочется плюнуть и забыть.
— Я приеду.
— Спасибо, Кирилл. — Алексей устало улыбнулся. — Мы будем ждать… и да, приглашение на две персоны, учти!
Ага. На невесту мою решили взглянуть, значит. Ну — ну. Распрощавшись с теперь уже наследником рода, я потёр лоб и… пришёл к выводу, что пора обзаводиться кондуитом, вроде лёнькиного. Иначе, того и гляди, что-то забуду. Леонид… вспомнив заместителя, я улыбнулся. Если бы не его «база данных» на наших одноклассников, я бы, наверное, и не додумался до той идеи, что сегодня приведёт меня на порог дома Вербицких. Остается только надеяться, что поход в гости будет удачным.
Просторный кабинет, обитый темными фигурными панелями мореного дуба, заставленный многочисленными стеллажами книг, был тих и пуст. В высокие окна лился тусклый свет позднего зимнего утра, на высокой мраморной полке камина размеренно тикали массивные часы… Но, вот откуда-то из-за высоких двойных дверей накатил неясный гул, в котором по мере приближения, все яснее слышались уверенные шаги и голоса. Несколько голосов.
Дверные створки дрогнули и распахнулись, в кабинет стремительной походкой ворвался хозяин. Молодой человек, высокий, сухопарый, лет двадцати пяти на вид, он, недовольно хмуря брови, бросил на широкий двухтумбовый стол внушительную папку и, застыв на миг у окна, вдруг резко развернулся к притормозившим у порога сопровождающим.
— Нет, господа. Так дело не пойдёт. Меня совершенно не устраивают ни действия Приказа, точнее его бездействие, ни отговорки оперативников! — Чуть вытянутое лицо с характерным крючковатым носом, дернулось в недовольной гримасе. — Да пройдите же вы. Или я должен кричать на весь этаж?!
Топтавшиеся у входа, офицеры в парадных, сверкающих наградами мундирах, тут же шагнули за порог и, повинуясь единственному жесту хозяина кабинета, тяжелые двери захлопнулись за их спинами. А в следующую секунду у всех присутствующих заложило уши от заработавшего на полную мощность купола тишины.
— Слушаю вас, господа. Внимательно. Кто начнет? — Окинув
— Ваше высочество, смерть сразу двух приказных Следственного стола, вряд ли можно назвать нелепостью. — Тихим голосом проговорил названный полковник. Хозяин кабинета недовольно поморщился, но не стал окорачивать человека, присланного к нему отцом.
— Согласен, но я говорил не об их смертях, а той истории, что вскрылась в связи с ними.
— Ваше высочество, не стоит доверять непроверенной информации. Нет никаких оснований полагать, что офицеры Беннет и Переверзин замешаны в… — Тут же вскинулся низенький полноватый крепыш в мундире главы Преображенского приказа.
— Господин генерал, у вас ещё будет возможность высказаться. — Покачал головой цесаревич, жестом прерывая возмущённого офицера. — А пока, я хотел бы услышать доклад полковника Вербицкого. Итак, Анатолий Семёнович, отец уверял, что у вас есть, что сказать по этому поводу. Я слушаю.
— У меня есть, что вам показать. И есть о чём спросить. — Всё тем же мягким голосом поправил наследника престола Вербицкий. Цесаревич готов был уже вспылить, но, окинул полковника испытующим взглядом и неожиданно усмехнулся. Отец всегда умел подбирать толковых людей…
— Что ж. Давайте посмотрим. — Кивнул он и, сделав шаг к столу, подвинул расположенный на нём приемник поближе к собеседнику. — А потом поговорим.
Кристалл — накопитель утонул в приёмном гнезде и на видеопанели, развернувшейся на стене кабинета, появилось черно — белое изображение. Запись явно велась ночью и не профессиональным фиксатором, а скорее всего встроенным в браслет. На ней, прикованный к каким-то железкам, бледный человек сбивчиво и быстро говорил, отвечая на задаваемые глухим, явно изменённым голосом вопросы.
Четверть часа прошли в полной тишине, зрители, молча, ловили каждое слово записи. Но вот, экран погас, и приёмник выплюнул кристалл из своего артефактного нутра. Полковник хотел было забрать носитель, но наследник его опередил и кристалл оказался в одном из ящиков стола, рядом с десятком точно таких же накопителей, среди которых был и полный аналог принесенного полковником… вплоть, до содержания. Впрочем, Вербицкий особо и не возражал против такого «грабежа» и, пожав плечами, отошёл в сторону, заняв прежнее место.
— Как интересно… — Протянул хозяин кабинета. — И откуда же эта запись взялась у Пятого стола Преображенского приказа?
— Это частный источник, Ваше Высочество. — Улыбнулся одними губами полковник. — И могу вас уверить, на тот момент, когда он предоставил мне эту запись, этот самый источник даже не подозревал о случившемся несчастье.
— Господин полковник, давайте не будем ходить вокруг да около. — Возмущённо запыхтел генерал.
— И в мыслях не было. — Покачал головой Вербицкий, искоса глянув на своего формального начальника.