Учитель
Шрифт:
— А вот это, извините, Анатолий Семёнович, я вам сказать не могу. — Вздохнул я и, заметив, как нахмурился Вербицкий, чуть помедлив, договорил, — но могу заметить, что этот вопрос отпадёт, если знать, кто отдал приказ об установке наблюдения.
Да, последнее было блефом чистой воды. Точнее, я просто сделал предположение, исходя из известных мне фактов и… знания личности куратора Аристарха Макаровича Хромова от клуба «эфирников».
— Я ведь проверю. — Тихо проговорил полковник, сверля меня взглядом.
— Пожалуйста. — Я пожал
Вербицкий вздохнул и активировал свой браслет. «Отщёлкав» послание, Анатолий Семёнович откинулся на спинку кресла и замер в ожидании. Ладно, помолчим — подождём… Ответ пришёл минуты через две. Полковник прочёл невидимое мне письмо и воззрился на меня с форменным недоумением во взгляде.
— Гриф «Корона»? Кирилл, какое отношение пятнадцатилетний эмансипированный мещанин — слабосилок может иметь к царской семье? Ничего не хочешь мне рассказать?
— Извините, Анатолий Семёнович. — Вздохнул я, старательно давя радостные эмоции. Да! Да! Я был прав! Гриф «Корона», то есть, запечатано личным словом Государя!
— Хм. Если пять минут назад я был уверен, что наш разговор о будущем сотрудничестве не состоится, то сейчас… — Полковник сложил ладони в молитвенном жесте перед собой и, прикрыв глаза, замолчал, явно о чём-то задумавшись. Правда, стоило мне поёрзать в кресле, как он тут же вернулся на грешную землю. — Завтра, я буду на приёме у Государя, и выясню что к чему. А пока… Давай поговорим о том, ради чего я и звал тебя в гости.
— С удовольствием, Анатолий Семёнович. Только один вопрос. Что заставило вас передумать.
— Именно это… — Почти про себя проговорил Вербицкий и, вскинув голову, улыбнулся. — Ты очень необычный человек, Кирилла Николаевич. Очень. Умеешь выжидать, но умеешь и действовать быстро и без оглядки на авторитеты. Ты думаешь и делаешь и, кажется, совсем не собираешься, как говорите вы, молодёжь, «сидеть на попе ровно». Когда я приглашал тебя, то рассчитывал только приглядеться и, скажем так, навести мосты. Но… как ты правильно заметил, передумал. Причина проста. Я намеревался, присмотревшись, разумеется, в недалёком будущем предложить тебе одно дело, интересное и перспективное, после чего, «взять на буксир»… чтобы через несколько лет, ты мог выйти в свободный полёт, будучи уже знающим и опытным человеком…
— Анатолий Семёнович, а если не ходить вокруг да около? — Вздохнул я.
— Как ты относишься к Марии? — Моментально перестроившись, вдруг спросил Вербицкий.
— Эм — м… как к однокласснице, умной и красивой. — Я чуть опешил от такой резкой смены темы и тона.
— И всё?
— Э, Анатолий Семёнович, у меня, вообще-то, как вам должно быть известно, имеется невеста. — Посчитав, что понял, к чему клонит собеседник, заметил я. Вербицкий хлопнул глазами, открыл рот и вдруг расхохотался, но почти тут же оборвал смех.
— Понимаю. Но, я и не говорю о браке. Точнее, не совсем о браке. — Я недоумённо уставился на полковника, а тот вдруг замолчал, покрутил в руках пресловутый
— Мне это известно. — Кивнул я. — Равно как известно и то, что вы уже третий человек подряд в роду Вербицких, принёсший личную клятву верности Государю. А значит…
— Значит, мой труд, труд моих отца и деда пошёл насмарку с рождением Машеньки. — С горечью заметил Вербицкий. — Она никогда не станет личным вассалом Государя… если, конечно, не прыгнет к нему в постель, но такой судьбы я ей не желаю. А значит, уже её потомкам придётся зарабатывать право вассалитета служением, чтобы пятое поколение получило боярский титул.
— И причём здесь я?
— Мать Машеньки — дочь бастарда Скуратовых — Бельских. И если ребёнок Марии будет носителем линии того же рода, то для возрождения фамилии и передачи ему титула, нужно будет только подтверждение экспертизы…
Из меня хотят сделать быка — производителя?! Мама, роди меня обратно.
Глава 10. Пронесло… или нет?
Впрочем, всё оказалось не так страшно, как мне нарисовало неуёмное воображение.
— Тебя никто не просит спать с Марией. — Вздохнул полковник. — Хотя, разумеется, если отцом ребёнка станешь именно ты, это будет самый лучший вариант. Ты ведь не просто носитель линии, но и генотипа… Но тут я не настаиваю. Я, всё же не боярин, чтоб указывать своей дочери от кого ей беременеть и за кого замуж идти.
— А линия и генотип, разве, не одно и тоже?! — Удивился я, мысленно облегчённо вздохнув. Да мне Ольга тёмную устроит за такие полигамные допущения!
— О… — Вербицкий хлопнул себя ладонью по лицу и тяжело вздохнул. — М — да, об этом я не подумал… Извини, что напугал, Кирилл. Но, ты же боярич, мало того, эфирник, как и все Скуратовы со времен Иоанна Монаха, и должен бы знать об этом.
— Напомню, что моих родителей нет на этом свете уже восемь лет… почти. А когда они были живы, я был слишком мал.
— А Громовы, что… — Начал было Вербицкий, но тут же стушевался. — Извини. Не моё дело… Хм. Ладно. В общем, так. Линия, это наследственная схожесть Эфирного следа и предрасположенность носителей к определённому способу оперирования Эфиром. У тех же Громовых она выражена в особой любви к Пламени. У рода твоей невесты, это электричество на основе воздушной стихии. А у Скуратовых, это были чистые эфирные техники. Линию можно усиливать соответствующим воспитанием её носителей. Того генома, что унаследует будущий ребёнок Маши достаточно для претензии на право наследования боярского звания, а вот усиление его линии твоими техниками, по подсчетам моих евгеников даст стопроцентную гарантию получения титула. Я предлагаю тебе стать в будущем регентом наследника Скуратовых — Бельских.