Учиться, влюбиться... убиться?

Гончарова Галина Дмитриевна

Знаете, нанюхавшись, еще и не такое отколоть можно!

Испорченное ведро мы уже закопали вместе с кистью. Лютика отмывали в десять рук, а потом обню-хивали в четыре носа (сегодня у Кана начисто отсутствовало обоняние). Приятель перезанимался у му-зыкантов, создавая симфонию звука, и нанюхался до такой степени, что даже запаха навоза не разли-чил.

Ребята притащили со дня водоросли, обмотали меня ими по самые уши. Лерг сплавал за кувшинками, заставил их распуститься с помощью простенького заклинания, сплел венок и водрузил мне на голову. Эвин достал еще пару ракушек

и прицепил вместо сережек. Я представила себя в таком виде в коридо-рах Универа — и у меня руки зачесались. В конце концов, я студентка — или уже где!? Желаю и изволю валять дурака!

А тут еще и Кан подколол.

— А слабо в таком виде по Универу пройтись?

— А слабо в таком виде на иноформку явиться?

Иноформку, иначе — Иные формы жизни в нашем Универе вела очаровательная старая дева. И препо-давала она предмет со своей точки зрения. Клинически озабоченной точки. Вампиры, оборотни, эльфы, гномы… короче, все народы в ее изложении представали сексуальными маньяками. Оставалось только удивляться, как она, дожив до таких преклонных (сто шестьдесят два года) лет осталась девственницей. Наверное, настолько озабоченных дураков не нашлось ни в одном народе.

— Мне не слабо, если тебе не слабо! — тут же окрысился Кан.

Он все еще дулся на меня за Элварион, и я его понимала. Бывает. Как же! Спасали Его Элварское Ве-личество вместе, а титул графини Элвариона достался мне. Слава Высшим Силам, кроме титула Тёрн мне ничего навязывать не стал. Понял, что любое имущество, кроме того, что можно увезти на лоша-ди, будет для меня обузой. А что поделать? Боевые маги по жизни бродяги и искатели приключений. Характер у них такой. Да и профессия обязывает.

Хотя Кан после наших приключений тоже внакладе не остался. Ему выплатили столько золота, сколько он мог унести на себе. Но титула не дали. Как заявил Тёрн, все его подданные за него готовы жизнь отдать. А Кан — наоборот, голову ему оторвать готов. По причине совершенно идиотской ревности меня к элвару. Хотя между нами ничего не было, не будет, да и быть-то не может! И на фига ему такой гражданин свободного Элвариона?

— Договорились, — тут же поймала я на слове приятеля. — Ты идешь к Меренге в водорослях, а я в тех же водорослях иду в Универ и честно прохожу все расстояние до моей комнаты в общаге.

— Договор заключен! — театрально взвыл Лютик.

Как осознал, в какую ловушку попал, но выдираться было уже поздно. В нашей компании самых отъ-явленных шалопаев потерять авторитет было проще некуда, а вот восстанавливать…. От Кана могли потребовать такого, что сорок раз водорослям обрадуешься.

Так мы в Универ и отправились. Я, в водорослях и ракушках — и ребята, фыркающие от смеха. После третьей бутылки мы окончательно согрелись, а море нам и раньше было по колено. Наш договор с Канном запрещал нам телепортироваться в Универ. Пришлось идти до ворот пешком. И первыми, кто нас увидел, оказались элвары.

Да-да, элвары. За лето, проведенное в качестве спасительницы Элвариона, я на них столько насмотре-лась, что с завязанными глазами не спутаю. Особенно на их специфическую ауру. У эльфов

она, как правило, нежно-зеленого цвета. Есть и другие оттенки, но зелень превалирует. У вампиров кроваво-красная. Не потому что они злобные и нехорошие, а по очень объективным причинам. Каким? Нам еще ауры расширено, в связи с видами не читали. Это уже после иноформки, на седьмом курсе. А мои скромные подозрения? Ну, так я всегда забегаю вперед. Меня любопытство разбирает хуже почесухи. Директор даже ворчит, что я совершаю все свои пакости из желания попасть в библиотеку на исправи-тельные работы.

А у оборотней аура очень нестабильная. Они то люди, то звери с человеческим разумом. Поэтому

прочитать их — проще горький перец разжевать.

Представили? А у элваров какая-то дикая смесь первого, второго и третьего. Поэтому считать элвара? Это если кому здоровье не дорого. Попробуйте! Головную боль вы себе заработаете дня на два!

Прочитать их нельзя. А вот узнать — запросто.

У ворот Универа стояли несколько карет, лошади, суетились слуги, тихо дурели привратники… все

это очень сильно напоминало посольство. Мы переглянулись и начали подходить ближе. Авось чего интересного подслушаем.

Ага, фиг нам, пионерам!

Не успели мы подойти на сто метров, как кто-то из элваров махнул рукой в нашу сторону, потом еще один элвар обернулся — и я с удивлением узнала Тёрна!

Он-то что здесь делает, во имя всех Высших Сил!?

Этот вопрос я задала себе только после того, как пролетела стометровку за пять секунд и бросилась ему на шею. Как же я, оказывается, соскучилась!

Элвар подхватил меня на бегу и подбросил в воздух. Я взвизгнула — и тут же оказалась на земле.

— Привет! Ты что здесь делаешь!?

— Привет! Оригинальный костюмчик!

У меня даже уши покраснели. Но ненадолго.

— Это не костюм, это пари!

— Пра-авда?

Тёрн чуть прищурился, и я поняла, что сейчас он просто перетряхивает мою память за последние пол-тора месяца. Мешать ему в этом важном процессе я не стала. Да и длилось оно не так долго.

— А зачем ты с собой ЭТО сделала?

Как всегда, элвар спросил вовсе не о том, о чем ожидалось.

— Захотелось — вот и сделала, — огрызнулась я, выворачиваясь из цепких рук. — Между прочим, это по-следний визг моды!

— Оно и заметно, — ухмыльнулся элвар, не отпуская меня. — Что визг — предсмертный.

— И что за дрянь эта мода — подхватила я. — Пищит, визжит, а все не сдохнет!

— Ну-ка стой смирно! Дай полюбоваться!

Любоваться было чем. Дело в том, что по стране пошла новая мода. Живя в мире, где любые пласти-ческие операции можно было сделать с помощью магии, женщины старались выглядеть красивыми. Даже у самой последней деревенской девушки была возможность купить хороший эликсир от прыщей у деревенского знахаря. И помогало куда лучше всех наших рекламируемых мазилок и притиралок вроде 'клерасил' и 'орифлейм'. Стоимость эликсира поднималась в зависимости от вложенных в него снадобий и магии. Но я, как будущая ведьма, могла обеспечить себе все самое лучшее. Что и делала.