Учиться, влюбиться... убиться?
Шрифт:
Я взвизгнула, подлетая на полметра вверх и ставя защиту.
Хрена!!!
Защиту проломили с такой силой, что я чуть сознание не потеряла. Я же в нее тоже вложилась! И… приложилась. Спиной к какой-то березе. С такой силой, что услышала хруст позвоночника.
Несколько минут я даже вдохнуть не могла. Только наблюдать.
Бросился вперед, оскалив зубы, Эвин. Тёрн швырнул нож уже прицельно и взялся за меч.
Телохранители зазвенели клинками. Ребята принялись выплетать что-то максимально простое, типа огненных шариков…
Все еще лежа я увидела, как шарик Лерга развеивается, не причинив никому вреда. Потом то же са-мое произошло с ледяным копьем Лютика. И молнией Лерга.
Защита!!!
Но… коэффициент!
Разум заработал как никогда четко.
У них от силы минуты три. Потом врагов раскатают в тонкий блин. Но сейчас — мы сами виноваты. Мы слишком удалились от лагеря. Да, к нам скоро подойдет помощь, но доживем ли мы до ее прибы-тия?!
Сильный удар свалил с ног Лютика.
Захрипел Лерг, пытаясь справиться с каким-то заклинанием.
Тёрн отчаянно отбивался. Как-то так получилось, что он был на острие, а телохранители Анны при-крывали ему спину.
Эвин сомкнул зубы на горле одного из врагов. Рванул, отбросил тело и кинулся к следующему… поздно. В воздухе развернулась тонкая сеть.
И оборотень беспомощно завыл, дергая лапами. В звериной форме они не могут использовать ма-гию.
Меня сочли беспомощной. Слишком хорошо меня приложило.
Рядом раздался булькающий стон — и я увидела, как оседает на землю Анна.
И из груди у нее торчит рукоять кинжала.
Боги, НЕТ!!!
Я ясно представила себе, что будет дальше.
Сейчас добьют Эвина. Мимоходом.
Прикончат моих друзей.
А потом навалятся на Тёрна. Магией.
Он тоже не всемогущ. Их тут не меньше двадцати.
И одному ему не продержаться до подхода помощи.
Телохранители тут не помогут.
Один уже ранен, второй отмахивается все медленнее…
НЕТ!!!
Враги, поняв, кто тут самый страшный противник, ринулись толпой на Тёрна.
И я наконец смогла выдохнуть.
Самое страшное заклинание.
То, что магистр Истрон запретил мне применять.
Я помнила его.
Сегодня, когда я вытаскивала из памяти все о некромантах из того свитка, я вспомнила и это…
Но оно было опасно.
А, к черту!!!
Пусть лучше подохну я. Но мои друзья останутся живы!
Анна медленно оседала на землю. Свистнул еще один кинжал, войдя в горло.
Добивая.
И я поняла — это уже не вылечишь. Это смертельно. И не будет больше принцессы-оборотня. Огненная жгучая волна поднялась внутри меня, затопила жалостью к девчонке, которая столько просидела в башне, не видя в жизни ничего хорошего. Девчонке, которая отчаянно ждала помощи, и которую так жестоко убили, дав ей только дотронуться до свободы. И я, в порыве боли и сочувствия, оказалась способна на такое, что не смог бы повторить никто из учителей.
На миг показалось — вся кровь во мне вспыхнула
Есть такое состояние… когда бросаешься на пулемет, идешь на таран, понимая, что не вернешься — и плевать! Когда рвется все внутри, когда последнее, предельное усилие загоняет тебя, когда отдаешь все — и немного больше, когда не жалко самой жизни.
Есть.
И оно способно на все.
Я могла бы свернуть гору.
Но вместо этого…
Двадцать человек.
Смешно!
Что вы можете мне сделать!
Я подняла руку.
Не надо красивых жесток.
— T'hea arrade d'a sangred'e. Mor'rie…
Проклинаю вашу кровь. Умрите.
И поляна оглашается криками боли.
Потому что враги начинают гнить заживо.
Отваливаются пальцы, выпадают глаза, кожа покрывается громадными язвами и нарывами прямо на глазах… Тёрн опускает меч. Рядом с Эвином на колени падает тот, кто хотел его добить.
Воздух наполняется чудовищной вонью.
Это проказа.
Только ускоренная в несколько сотен тысяч раз.
Страшненькое заклинание.
Смертельное.
Для меня смертельное.
Я ведь отдала все свои силы. И теперь оно пьет уже саму мою жизнь.
Его можно активировать, если принести жертву. И тогда оно раскручивается на жизненной энергии умирающего существа.
Сейчас — на моей.
Я ведь никого не жертвоприносила. И остановить его нельзя.
И плевать.
Главное — все мои друзья живы.
Только почему-то такая легкость во всем теле…
Миг непереносимой боли — и легкость. Удивительная легкость.
И странное ощущение.
Словно я вижу все со стороны.
Тёрн опускается на колени рядом с моим телом.
На поляну влетает помощь.
Телохранители бросаются к принцессе, но тут уже все кончено.
Кто-то рубит сеть на Эвине — оборотень бросается ко мне и испускает протяжный страшный вой.
Зачем?
Мне ведь даже не больно.
А вы живы.
Так есть ли тут о чем горевать?
— они тебя любят.
Голос настигает меня так неожиданно, что я едва не срываюсь обратно, в свое тело. Но — увольте. Там больно. Не хочу.
Разворачиваюсь — и вижу Анну.
Она партии в воздухе рядом со мной.
На принцессе былое платье, темные волосы распущены, глаза сияют… она выглядит спокойной…
— Где мы?
— Ты в беспамятстве. Очень близко к смертной грани, — прозвенел за спиной знакомый голосок.
— А ты!? Тоже!? Тебя же убили? — вырвалось у меня.
— Убили. А ты на грани смерти, — легко согласилась она. — И я благодарна тебе.
— За что? Я не смогла уберечь тебя!
— Ты пыталась. И это — она кивнула на происходящее внизу, — это не твоя вина. Я благодарю тебя за свершенную месть. Я отомщена. И я умерла свободной, а это многое значит для оборотней.