Удар молнии
Шрифт:
— Из чего, красавицы? У меня с собой нет даже брызгалки.
— Тогда я не знаю… — пробормотала Лариса. А Полина молча округлила глаза и пожала плечами.
Алина поднялась на третий этаж следом за девочками и дождалась, когда они окажутся в квартире и тщательно запрут за собой дверь. Потом вышла на улицу и, вспомнив, что не курила уже целую вечность, достала последнюю сигарету и нервно скомкала пустую пачку. Пачка, полетела в кусты, Алина вернулась в «порш» и переехала на газон — туда, где час назад стоял джип «гранд чероки».
Не
Что «если бы»? Некая загадочная третья сила вмешивается в ход событий в самый горячий момент. И в результате, Алина жива, девчонки свободны, а один из бандитов погиб. Кто он, ее ангел-хранитель? Или они? Связано ли это с ощущением того, что за ней следят, которое преследует ее вот уже больше недели? Может быть, с того времени, как на связь вышел Слава, она находится под негласной охраной? Похоже на то. Очень похоже…
…на то, что ни черта не понятно. Кесарю кесарево, а ей, рядовой связной, не положено знать больше, чем рядовой связной. Слава постоянно чего-то не договаривает, темнит и не может заставить себя относиться к ней всерьез. А ей этого так бы хотелось. Так бы хотелось! И с чего это, я дура, повелась на непонятного по всей статьям мужичка? Возможно, потому и повелась, что он по всем статьям непонятен. Не подходит ни под один стандарт. Даже не приближается к нему близко.
Алина автоматически сунула руку в карман, но вспомнила, что сигарет не осталось. Да и приключения на сегодняшний день закончились тоже. Пора убираться отсюда. Шестое чувство, которое ее никогда не обманывало, наэтот раз подсказывало, что дальнейшее дежурство — пустая трата времени. Это — раз. Два — это то, что Славе, наверное, нужна ее помощь. Три — то, что закончились сигареты, и очень хочется есть. И, наконец, четыре — на повестке дня появилось еще одно небольшое дельце.
С ним Ачина справилась за два часа. По пути в Сосновую Поляну завернула в центр сотовой связи и обзавелась трубкой «Эриксон». Дождавшись, когда ее номер подключат к сети, она испытала телефон, отзвонившись из машины Ларисе.
— Как делишки?
— Отлично. Полька дрыхнет. Я смотрю телевизор. Мама сегодня заступает на сутки.
— Никто не звонил?
— Нет. Все спокойно.
— Ну и отличненько! — Правда, другого Алина и не ждала. Осетинам необходимо время, чтобы осмыслить провал с похищением. И изобрести очередную пакость. — Лариска, ты не за была мои ЦУ? Если что-то произойдет, сразу звони. Запиши телефончик.
— Я знаю.
— Не то. Это сотовый. Пишешь?
— Ага.
— Молодец. Все, отключаюсь. Привет Полине.
— Привет семье. Позванивай. — Для человека, побывавшего пару часов назад в перестрелке и освобожденного из бандитского плена, Лариса держалась прекрасно.
«Сильная девочка… — размышляла Алина, засовывая «Эриксон» в сумочку. — Чудесная девочка… Интересно, кто же она — племянница или дочка? Кто же, кто же она на самом-то
Алина закрыла машину и, беззаботно помахивая сумочкой, направилась к подъезду. Дойдя до невысокого, всего в пять ступенек, крыльца, она резко обернулась и обвела взглядом двор.
Машины… Кусты… Три девочки, играющие в резинку… Двое пьяных… Снова кусты… И снова машины. Много машин и, кажется, все как одна пустые… Ничего подозрительного. На первый, поверхностный, взгляд — ничего…
Но за ней наблюдают. Тот, кто сегодня спас ее в парке, где-то рядом. Она это знача. Она это чувствовала. Интуиция никогда не подводила ее.
…Кусты… Женщина со щенком чау-чау… Бабулька с помойным ведром…
Она полностью доверяла своей интуиции!
…Опять машины… Мальчик с французским бульдогом… Помойка… Гараж… Кусты.
Все. Двор закончился. Стандартный двор питерских новостроек, живущий своей скучной размеренной жизнью. Но таящий в своих глубинах кого-то, кто не горит желанием лишний раз всплывать на поверхность. А как хочется с ним познакомиться! Но он, увы, не позволит увидеть себя, пока не решит, что настало, для этого время.
— Да пошел ты!.. – вполголоса выругалась Алина и поднялась на крыльцо. — Козел! — Она на прощание продемонстрировала неизвестному, который следит за ней, безымянный палеи и скрылась в подъезде.
Неизвестный — лысый мужчина в мышастой «копейке» — улыбнулся в ответ на Алинино приветствие в никуда и, достав из кармана сотовый телефон, набрал номер. Ответили сразу: «Я слушаю», и мужчина, почти не разжимая губ, бросил в трубку несколько совершенно нейтральных фраз. Потом отключил телефон и, поймав на приемнике «Русский Шансон», достал из сумки термос с горячим черным кофе и пакет с пончиками — совсем, как в американских боевиках. Ему предстояло ждать. Час… два часа… десять часов… хоть сутки. Сколько надо, столько он и будет сидеть в своей «копейке». И не заснет. И не отвлечется даже на миг. Не упустит объекта — девушки на черном «порше», любительницы вляпываться в истории.
Он ни за что ее не упустит. Ведь его больше года обучали этому на острове Барра. В тренировочном лагере службы МИ-6.
Осетины подписали себе приговор! Остается лишь привести его в исполнение!
Я внимательно слушал Алинин рассказ и поражался все больше и больше: вот уж не ожидал от своих противников подобной прыти! Раскатал, наивный, губешку, что они будут запрягать долго-долго. Ан нет! Не стоит судить обо всех по своим русским меркам.
Осетины оказались парнями решительными, если не сказать более — отмороженными. И сразу ввели в. бой тяжелую артиллерию. Совсем как если бы НАТО в маленьком локальном конфликтике на Балканах применила атомное оружие. При всем при том, что ставки и здесь, на Ленсовета, и там, в Югославии, сводятся к минимуму.
Осетины — придурки. Начали ходить с козырей, не оставив себе ни единого перехвата. Или все же что-то оставили? Черт их разберет! Проверим. Теперь ход за мной. Вот только шлепну Эрлена. Израилевича и буду лечить свои семейные геморрои…