Удар Ворона

Бриггз Патриция

Он молчал.

– Странники всячески пытались помочь Орлу, – продолжала она. – Когда рождается Орел, ребенка принимает другой клан. Считается, что у приемных родителей не будет такой сильной эмоциональной связи с ребенком, как у подлинных.

– Жаль, что у тебя не было клана, чтобы отдать меня, – горячо сказал Джес.

– Джесафи, довольно! – рявкнула Сэра. Она не может терпеть подобную жалость к себе. Она глубоко вздохнула. – Знаешь ли ты, что, когда мы с папой поженились, я считала, что неправильно поступила, приняв

его предложение? Я была Вороном и из трусости отказалась от своего долга.

Джес повернул к ней голову. Он был явно удивлен.

– Да, я струсила, Джес. У меня был долг, но вместо того чтобы выполнять его, я спряталась в тени твоего отца, где была защищена от дальнейших поражений. Я не смогла спасти свой клан. Не смогла спасти брата. И боялась, что больше ничего не смогу.

– Ты пыталась. Этого достаточно, – сказал Джес. Сэра отрицательно покачала головой.

– Нет, когда люди все равно умирают. Когда умирают, просто стараться недостаточно.

Он задумался.

– Если бы папа умер в Таэле, я бы тоже подумал, что стараться недостаточно.

Она кивнула.

– Но когда я держала тебя на руках и поняла, каким даром наделила тебя, я поняла, что не случайно оказалась в Редерне. – Она наклонилась к нему, хотела, чтобы он почувствовал, какую уверенность она испытала после его рождения. – Я знала: твой отец никогда не позволит мне отдать ребенка из-за ошибочной веры, будто кто-то другой, для кого ты значишь меньше, воспитает тебя лучше. И с этого дня я ни разу не почувствовала, что должна вернуться в кланы. У меня появился свой дом – в лице твоего отца и тебя.

– Поэтому я не умер, как остальные Защитники? – спросил он. – Потому что ты не отдала меня? Значит, остальные ошибались, отдавая младенцев?

– Хотела бы я знать, – сказала Сэра. – Если это способ помочь другим Защитникам, я бы рассказала кланам, но мне кажется, ответ проще. Он слишком прост, чтобы помочь тем, кто носит орден Орла. Ответ в тебе, Джес. Ты силен, Джес, силен достаточно, чтобы вынести тяжесть, непосильную для других. Ты можешь укрепить орден Защитника, не теряя собственного внутреннего равновесия.

Джес снова сел рядом с ней и какое-то время смотрел на крышу Виллона.

– Хенна знает, что я опасен? – спросил он немного погодя.

– Она знает, что Защитники уязвимы, – решительно поправила Сэра. – Она знает, что есть вещи, очень опасные для Защитников: особенно сильные эмоции, даже положительные. Когда влюбляешься, Джес, у тебя нет ничего, кроме сильных эмоций. Одну минуту ты счастлив, в другую – печален.

Джес кивнул в согласии.

Ей хотелось, чтобы здесь был Таер, чтобы следующую часть сказал он. Но она должна предупредить Джеса, а сейчас самое подходящее время.

– Другая вещь, которая очень трудна для тебя, это секс. Джес напрягся, и Сэра чуть отвернулась, чтобы не видеть краски на его лице. Она откашлялась.

– Тебе хватает трудностей со сдерживанием непостоянной природы Защитника, а если ты и сам будешь неуравновешен… – И это все, что она ему скажет, решила Сэра. – Хенна знает, что это последнее приключение

было для тебя опасно, потому что слишком часто приходилось вызывать Защитника. Орлы живут тем дольше, чем дольше не возникают такие ситуации. Мы зависели от твоих способностей, когда пытались спасти Таера, и у этого были последствия. Ты сам должен был заметить в себе перемены.

– Защитник стал ближе, – подтвердил он. – Раньше он постоянно спал, а теперь всегда рядом. И мы чаще меняемся. – Он поколебался. – Но он лучше слушает меня, а когда берет верх, я по-прежнему могу быть с ним. Раньше я мог проснуться на ходу в лесу и не знать, как я там оказался, но теперь он обычно оставляет меня, если я хочу.

– Я этого не знала, – сказала Сэра. – Кажется, для тебя это хорошо.

Он кивнул.

– Мне тоже так кажется.

– Хенна об этом тоже не знает, – продолжала Сэра. – Она знает только, что сейчас ты очень уязвим. И считает себя слишком старой для тебя – не знаю, насколько старой. Она считает, что твое чувство к ней, – Сэра двадцать лет говорит на языке редерни, но на этот раз знание изменило ей, и она принялась подыскивать подходящее слово, – юношеская, глупая любовь. Возможно, она эмоциональнее подлинной любви, но она непостоянна. И если Хенна уйдет, ты быстро от этой любви избавишься.

– Она хочет уйти, чтобы спасти меня, – сказал он, и, судя по раздраженному тону, эта идея нисколько ему не нравилась.

– Она хочет твоей безопасности, потому что любит тебя. Он вздрогнул.

– Твой отец сказал мне, что она тебя любит, – сказала Сэра, зная, что он поверит суждению отца.

Он глубоко вздохнул, и плечи его расслабились – скорее всего, просто от облегчения.

– Она слишком тебя любит, чтобы довериться твоей силе, когда речь идет о твоей жизни. Она не понимает, какой дар она для тебя: женщина, не боящаяся Защитника; Ворон, обладающий таким самоконтролем, что может притрагиваться к тебе, не раздражая; женщина, достаточно сильная, чтобы полюбить Орла.

По лицу Джеса медленно расплылась улыбка.

– Красиво, – сказал он, и Сэра почувствовала, что тоже улыбается.

– Очень, – согласилась она.

Джес встал и направился к храму, но потом остановился и снова повернулся к ней. Сэра встала – медленно, потому что вставшие дыбом волосы на шее подсказали, что через глаза ее сына на нее смотрит Защитник.

– Почему она еще здесь? – спросил он. – Если хочет уйти, чтобы спасти нас, почему просто не уходит? Неужели загадка камней важнее Джеса?

– Камни не просто загадка, – ответила Сэра. – Защитник, Странники гибнут. Мы не можем потерять слишком много орденов, потому что ордены – единственное, что способно нас спасти. Не знаю, почему она не рассказала мне все, что знала, но думаю, она заслужила, чтобы мы доверяли ее суждениям.

Защитник кивнул и исчез из глаз Джеса.

– Хорошо, что у Хенны есть тайны, – сказал Джес своим обычным добродушным голосом. – Папа говорит, что Вороны счастливы, когда у них есть тайны.

Сэра приподняла брови и пошла рядом с ним к храму.