Удел сироты
Шрифт:
– Оно взрывоопасно?
– Конечно.
– И сколько его у нас? – я уже слезал с кресла стрелка.
– Тонна – полторы.
«Огненная ведьма» подошла еще ближе и выпалила в нас. Она бесшумно скользила над нами так близко, что я мог прочитать иероглифы слизней, выгравированные на ее синем, вращающемся боку.
Я посмотрел вверх. Руки «Огненной ведьмы» чуть сместились, словно корректируя прицел. Следующий залп станет «огнем на поражение».
Соскользнув в грузовой отсек, я бросился к пульту управления
Я сорвал защитную оболочку и ударил по кнопке катапультирование изуродованной рукой. Из-за невесомости мой кулак по земным стандартам лишь слегка скользнул по кнопке. Этого было недостаточно для того, чтобы механизм сработал.
Какой инженер-идиот придумал эту конструкцию?
97
Национальный праздник, ежегодно отмечаемый в США в четвертый четверг ноября. Посвящен первому урожаю, собранному пилигримами из Плимутской колонии в 1621 после голодной зимы в Новом Свете. Колонисты, выжившие во многом благодаря помощи индейцев, устроили для себя и для них трехдневное празднество с благодарственными молебнами и пиршеством. Впервые День благодарения отмечался при президенте Дж. Вашингтоне 26 ноября 1789. В 1863 президент А. Линкольн объявил День благодарения национальным праздником и нерабочим днем. Считается семейным праздником и отмечается традиционным обедом с индейкой.
Я подтянул себя к панели управления, уперся ногами и навалился на кнопку всем своим весом.
Щелк!
Взрывные болты сработали, и неожиданно контейнеры с болтающимися шлангами подачи полетели во все стороны прочь от нашего модуля, поплыли назад, постепенно все больше отставая.
Я вернулся назад в купол, в то время как сброшенные мной баки неслись прямиком к огромному, фиолетовому глазу «Огненной ведьмы».
– Мими ты бы лучше чуть-чуть прибавила скорости, а то мы рискуем подорвать сами себя.
Но «Огненная ведьма» не взорвалась, как «Тролль». Глаз судна разлетелся в куски, сигнальные огни потухли, движение ее стало постепенно замедляться.
Говард просунул голову в мой пузырь и долго смотрел назад, пока взрывная волна не догнала нас, не встряхнула наш модуль, придав ему новое ускорение – словно пнув в сторону Земли.
– Да здравствует Джейсон Уондер – трехпалый буканьер.
– Как?
– Ты только что выиграл главный приз.
Говард с трудом втиснулся в кабину стрелка. Я начал вращать свое кресло, пока не оказался с ним лицом к лицу.
Земля мирная и голубая висела в космосе перед нами. Луна сверкала серебром, а из-за нее по темной глади космоса струился Млечный путь.
– Мы не одни в этой галактике, – объявил я, вытянув руку в сторону звезд. – Интересно, где лежит наша судьба?
– Ты хотел сказать «каково наше предназначение»?
– Нет, если говорить точнее, «каков наш удел».
Глава пятьдесят первая.
– Генерал? –
– Уже пора, сержант Орд?
– Да, сэр.
Я встал и потер руку.
– Знаю.
Органически протезированные пальцы неотличимы от оригинала. По крайней мере, так меня уверяли. Но изменения в атмосферном давлении, когда крейсер класса «Мецгер» ускорялся, чтобы сделать врезку временной ткани, всегда вызывал у меня дрожь.
На самом деле офицеры на мостике не нуждаются в присутствии командира десантного дивизии. Однако так принято. Это – традиция. А с традициями Космически силы считаются, точно так же, как старые моряки.
Орд быстро шагал рядом, держа передо мной папку с бумагами на подпись, и я на ходу ставил закорючки. Гений девяносто девять процентов своего времени тратит на работу, а командующий дивизии на возню с бумажками.
Но вот Орд убрал папку.
– Вот и все на сегодня, генерал.
Я улыбнулся. Самое важное, что этот корабль… этот флот… может за считанные месяцы преодолевать световые годы.
У люка, ведущего на мостик, я остановился. Дежурный офицер из младшего летсостава сразу узнал меня.
Он поспешил ответить на мой вызов.
У него был розовая, как у ребенка кожа. На сине-золотой ленточке бейджа значилось:
Первый из скоростных транспортов-корветов, оснащенных гравитационными двигателями взорвался при старте, так и не покинув земной орбиты.
В лучших военных традициях дети тех, кто погиб получили посмертные медали отцов. Когда сироты «Янга» выросли, то стали служить на других кораблях, но, по традиции, считали себя матросами «Роджера Янга».
– Внимание на палубе! На мостике командир дивизии! – отрапортовал юноша.
Я обошел главный голо экран и отдал честь капитану. У него был чин адмирала.
– Что происходит?
Адмирал показал на один из передних экранов.
– Ничего необычного. Переход начался. Вот наша новая цель.
Передний экран замерцал зеленым.
– Используешь тактику «небольших шажков», а, Мини? – обратился я к старшему пилоту.
Она улыбнулась. Непрофессионально, обращаться к пилоту по имени, а, тем более, стоя на мостике, но она была прекрасна. Так же прекрасна как в тот самый день, когда мы впервые встретились на Ганимеде.
– Когда продам «Мец» команде класса Брамби в один миг, и делайте, что хотите.
– Ты поссорила бы своих кальмаров с десятком тысяч навозных жуков, которые всю жизнь месят грязь.
Может, корабль класса «Мецгер» и был медленнее транспортного корвета, но он мог нести целую дивизию.
А для меня ничего не осталось, кроме трех «п»: писанины, персонала и политики. Хотя во время полета все менялось. Ведь осваивая новые космические территории, вы на какое-то время оказывались во многих световых годах от политиков. И никто не станет учить вас, что нужно и что ненужно говорить, пока вы не вернетесь домой.