Уголок рая
Шрифт:
– Вы рассчитываете, что он к вам вернется? – выговорила Джина, стараясь сколько-нибудь правдоподобно изобразить хладнокровие.
– Естественно. Другого и быть не может. Мы с ним – хорошие партнеры. – Мишель махнула рукой, как бы говоря, что минутная неверность не имеет никакого значения. – Нас связывают серьезные обязательства. А маленькая измена – ерунда.
– А у вас… тоже бывают… маленькие измены?
Мишель пожала плечами.
– Ну, если рядом окажется кто-нибудь, кто мне придется по вкусу. Между прочим, Алекс отлично знал, что я в ту субботу обратила внимание еще на кое-кого. А он был не в настроении,
– Удовлетворить потребности, – пробормотала Джина.
– Вот именно. Надо же перебеситься перед свадьбой. Мы пока что немного отдыхаем друг от друга.
– Для чего вы мне все это говорите?
Мишель устало взглянула на нее.
– Видите ли, возможно, я вначале повела себя легкомысленно. Когда вдова хочет немного развлечься на стороне – ничего страшного. Но Алекс – это для любой женщины ценный приз. А вы могли решить, что сумели подцепить его на крючок. Тогда это могло бы принять нежелательный для всех нас оборот.
– Значит, вы хотите убедить меня, что это только интрижка, которая быстро испарится? Ваша воля так думать.
– А вы-то сами как полагаете? Мне не хотелось бы вас обижать, но… Джина, неужели вы можете воспринимать его приставания к вам всерьез? Вы же люди разных социальных кругов.
Вот он, главный вопрос.
А кольцо на пальце Мишель Бэнкс – невыносимая реальность.
Питер Оуэн потягивал виски в баре «Кораллового рифа» и поджидал Джину Терлицци. При других обстоятельствах он порадовался бы, что Алекс Кинг развлекается не с Мишель Бэнкс, а с другой женщиной. Да так этой Мишель и надо, она двуличная сучка. Но вот Джина Терлицци?
Питер тряхнул головой. С другими женщинами он может быть сколь угодно беспринципным. Но Джина Терлицци – иное дело. Милое, простодушное создание, привязанное к своему ребенку. Она не из тех, с кем позволительно играть; это должен признать даже он. Да где же глаза Алекса Кинга? Он что, ослеп? Питер никогда бы не подумал, что за безукоризненной сдержанностью Алекса Кинга скрывается банальный развратник.
Но как можно сомневаться в интерпретации последних событий, которую предлагает Мишель? Ведь он собственными глазами видел, как Алекс в воскресенье выходил из дома Джины. И весь подобрался, когда Питер тоже появился на сцене. А вчера Мишель явилась к Питеру в неподдельной ярости из-за того, что обнаружила машину Алекса перед домом певицы.
– Он заходит слишком далеко! – бушевала она. – Я ему кое-что оторву в отместку! А ей выложу все начистоту, пусть знает, что он всего лишь мстил мне за мои минутки с тобой, Питер.
И он ответил с откровенной угрозой:
– Нет уж, Мишель, ты мое имя лучше не впутывай. И ему ничего не отрывай, тебе же самой пригодится.
Для него Джина Терлицци – серьезный проект, и он не упустит ее ради связи, которая не стоит выеденного яйца. Он сделал очередной глоток виски. Эта Мишель здорово поплатится, если попытается сорвать ему договоренность с Джиной. У него далеко идущие планы. Эта девушка даст новый импульс его карьере. Ну а если он станет постановщиком музыкальных
Заметив входящую в фойе Джину, он поднялся и приветливо улыбнулся, давая ей понять, что она может чувствовать себя непринужденно. Но та не улыбнулась в ответ и подошла к нему, словно сомнамбула: безжизненные движения, пустое лицо, потухшие глаза.
Понятно? Мишель все-таки ее обработала. Впервые в жизни Питеру стало стыдно за то, что он задумывал такое мерзкое дело, как совращение невинного создания. Но главное – вовремя остановиться!
Он заботливо усадил Джину в кресло.
– Я принесу что-нибудь выпить. Джина, чего бы вам хотелось? – Услышав свое имя, Джина подняла голову, но по ее взгляду Питер понял, что ей трудно отвечать. – Джин с тоником подойдет? – предложил он, решив, что Джина нуждается в солидной порции алкоголя.
Она облегченно кивнула и поблагодарила хриплым шепотом.
Когда Питер направился к стойке бара, Джина постаралась взять себя в руки. Возможно, этот человек предложит ей реальный план будущей работы. Ей представится возможность добиться чего-то самостоятельно. Поэтому следует его выслушать.
Алексу он не нравится.
Но какое значение имеет теперь мнение Алекса?
Какое бы решение она ни приняла, на жизнь Алекса – его настоящую жизнь – это не повлияет. Она не ляжет с ним в постель, как бы ей этого ни хотелось, так как с его стороны их связь – это всего лишь чувственный флирт. А для нее – унижение, позор.
Алекс говорил, что Питер использует женщин. А что тогда сказать о нем самом? Конечно, он не моргнув глазом заявит, что все происходило по обоюдному желанию, так в чем здесь вред? Никакого вреда – если не считать, что она теперь ничем не отличается от Мишель.
А если Питер Оуэн и вправду использует женщин, что с того? Полученный урок пойдет ей на пользу. Ей теперь хватит ума понять, что Питеру нужно кое-что еще, помимо ее вокальных данных. И даже Алекс признавал, что Питер может помочь ей начать профессиональную карьеру.
И она попробует вступить на этот путь, если только профессиональная деятельность не помешает ей быть хорошей матерью.
Не советую недооценивать себя, сказал Алекс.
Но как можно недооценить себя, если ты ровным счетом ничего не стоишь?
Питер вернулся к столу с бокалами. Что бы он ей ни предложил, это лучше, чем долгие дни, недели, годы пустоты, которые ожидают ее. И она согласится на что угодно, лишь бы это не пошло вразрез с интересами Марко.
А будут ли условия честными? Разве может она об этом судить? Придется положиться на Питера. Материально, она в любом случае выиграет. Так что нужно соглашаться.
Мечта о том, что Алекс Кинг захочет разделить с ней ее жизнь, станет ее мужем, отцом ее детей, лопнула.
Пришло время воплощать другую мечту.
Питер поставил бокалы на стол и уселся напротив Джины. В этот раз никакой игривости в его глазах. Только участие и сочувствие. Неужели ее подавленное состояние настолько бросается в глаза?
– Питер, прежде всего я хотела бы договориться об одном. – (Он кивнул.) – Мы говорим о сделке. – (Он снова кивнул.) – У вас… манеры светского льва. А я не хочу, чтобы вы имели на меня какие-нибудь виды. Нас связывает музыкальная деятельность. И ничего больше.