Угроза с севера
Шрифт:
Многие погибли здесь, в Рубежных горах, но многие пропали, в стычках с варварами Коматии и горцами. Дезертировала треть армии, позабыв о клятвах.
И все же этим людям удалось привести боеспособную армию, подкрепленную гением полководца.
Столкнувшись с такими же трудностями, Каперед бы отступил. Он находился на половине пути. Вверх тянулась змея тропы, а внизу - разноцветные камни, прочерчивали в зарослях травы и кустарника след.
Не выбраться. Этот склон подобен ловушке. Стоило забраться на
Нет сил подниматься, не получится спуститься. Ни веревок, ни крюков - подобными приспособлениями Каперед пренебрег.
А на соседней горе на человека взирают горные козлы. Они не беспокоятся. По прямой между ними какая-то миля. Вот только не получится по воздуху добраться до соседнего склона, Каперед разучился летать.
Устав, он вновь уселся на камни. Горячие от полуденного солнца они обжигали. Ветер помогал избавиться от капелек пота на коже человека.
– Обезвоживание, - сказал Каперед.
Он смотрел на свои руки, разглядывал смуглую кожу, под которой четко видны мышцы и кости, вены и артерии. Ногти потрескались, кожа на кончиках пальцев содрана.
Ни еды, ни воды вокруг. Только сухие камни. Даже плоды на кустарниках несъедобные. К тому же до них не добраться из-за острых шипов.
Плодами должны кормиться грызуны, но склон был пуст или же звери попрятались. Да и как на них охотиться. В небе носились птицы, но Каперед не мог разглядеть силуэтов. Может, падальщики?
Когда-то ему рассказывали о похоронном обряде горцев. Родственники умершего отдают тело жрецу. Тот затаскивает тело на священную вершину или на специальную башню, верх которой украшает нечто наподобие гнезда. Тело расчленяют, останки разбрасывают по вершине или укладывают в гнездо. Птицы доделают все остальное, останется собрать косточки и спрятать их в пещере духов.
Уж не эту ли священную вершину выбрал Каперед. Вот птицы кружатся в вышине, дожидаясь свежей падали.
– Эй, Мефадон.
Каперед впервые обратился к сожителю.
– А тебе как перспектива сдохнуть здесь? Достаточно забавно?
Паразит не ответил. Либо действие дурмана еще не прекратилось, либо демон из прошлого решил промолчать.
Хороший итог, если бы не долг гражданина.
Каперед застонал и поднялся на ноги. Идти надо, а не разговаривать с самим собой. Варвары любят пустой треп, с тугим скрипом начинают дело. Граждане не такие, они сначала делают, а потом говорят!
Камни осыпались, приходилось цепляться за колючие кустарники. Кровь уже не шла, кожа огрубела и покрылась коркой грязи, словно броней. Или же в теле осталось совсем мало влаги.
Это мучительное восхождение продолжалось вечно. Каперед постоянно размышлял о том, что добравшись до вершины, оступится и покатится вниз. Выживет, уцелеет, придется снова подниматься!
Наказание, с этим не поспоришь.
В
Совершить такой подъем во второй раз точно не получится. Косточки торговца будут лежать на тропе, до тех пор, пока рядом не пройдут люди. Они подберут останки, отбросят их в сторону, быть может, помолятся своим богам и совершат тризну.
Как мило с их стороны. Каперед находил забавным то, что мертвецам полагаются возлияния, когда живые страдают.
Вот бы сейчас ему навстречу вышли горцы и поделились с ним, с живым едой и питьем! Но нет, они появятся тут только для того, чтобы умилостивить его дух подношением. А ведь это бессмысленно! Каперед не сомневался, что после смерти сгинет где-то в подземном царстве или просто растворится.
Не зря же Мефадон и его ублюдочные собратья так боятся смерти. Они что-то раскопали, что напугало их и лишило разума. Слабаки.
После этого подчиниться слабому призраку, никчемному паразиту Каперед считал ниже своего достоинства.
Пусть древние построили огромный город, владели уникальными знаниями. Это не повод подчиняться давно сгинувшему призраку, голодному демону и кровососу. Не с тем столкнулся паразит.
И если у него есть какие-то сомнения, то пусть посмотрит, как гражданин преодолевает этот подъем!
В полуобморочном состоянии, на четвереньках Каперед добрался до вершины.
Он оказался на плато, заросшем травой. Трава была такой мягкой и душистой, что казалась неземной. Из нее боги должны делать свой излюбленный нектар.
Плато со всех сторон окружали горы, меж которых вилась дорога, стремящаяся на юг. Здесь обитали люди, пахло дымом. Горные склоны облысели от частых стрижек топором. Дерево и камень использовали в строительстве.
Приподнявшись, Каперед разглядел соломенные крыши круглых и длинных домов. Община горцев поселилась в весьма живописном месте. А главное - защищенном.
Человек не может обойтись без помощи собратьев. Индивидуализм уничтожит не только общество, но человека.
– Видишь, Мефадон, - прошептал Каперед.
Его губы потрескались и кровоточили. Язык разбух, превратившись в камень, заткнувший глотку.
– Нам без помощи братьев не выжить.
Потерять сознание так хорошо, так легко. А после этого можно доверить свою жизнь судьбе. Но гражданин не мог показать слабость этим варварам. Да, он обезвожен, оголодал и ослаб, не представляет угрозы. Неукротимая воля и могучий дух сильнее жалкого тела!
Каперед поднялся и побрел к деревне. У него не было палки, на которую можно опереться. Он бы не стал опираться на посох, отбросил бы его в сторону.