Угроза

Сеймон Норман

–  Он был рабом, - пришел на помощь Сильде сотник.
– Не у смертоносцев, у людей.

–  Как это так?
– вокруг Стаса собралась небольшая толпа, Ахрон испуганно сжимал меч.
– У каких людей?

–  У речников, - промямлил островитянин.
– Меня им продали наши морские путешественники. Вот и приковали меня к веслу, на их лодке, ладье по вашему. Надолго…

–  Так тебя кнутом били?
– догадалась Сильда.
– Сколько же раз?! Я сейчас принесу тебе одну мазь, подожди.

Люсьен чуть потянул Олафа за руку.

–

 Я понял. Ты думаешь, она его вытащит отсюда, да? А как?

–  Ей виднее, - пожал плечами сотник.
– Если сбежала от восьмилапых, так наверное, найдет способ и отсюда выбраться. Но я пока ничего не думаю, стражник. И ты не думай. Просто не будем им мешать ночью.

–  Ночью? Мы вот в этой землянке будем ночевать, все вместе.

–  Вдруг еще кто-нибудь придет? Наше дело спать да похрапывать, и не давать Стасу советов. Сам лучше справится.

–  Если бы хотя бы он выбрался, - злорадно прошептал Люсьен.
– Тогда я согласен на костер. Твой Повелитель сюда доберется, уверен.

–  Яд, - коротко сказал сотник.

–  Стас им про это расскажет!

–  Лучше бы он рассказал, где его берут. А еще хорошо бы нам узнать побольше про летучие шары, на которых путешествуют смертоносцы. Да много чего есть еще интересного в этой стране… Интересного и очень важного для моего Повелителя. Стаса же одного отправлять нельзя. Ты разве забыл, что он с далекого морского острова? Не доберется до лагеря, не умеет с насекомыми обращаться.

Стражник замолчал, сердито почесывая затылок. С доводом Олафа нельзя было не согласиться. Одинокому человеку всегда трудно выжить среди кишащих хищниками лесов и степей, а уж Стас погибнет наверняка. Тем более, что идти придется ночью… Но ночью уже выпадает снег!

–  Переждать бы месяц, и половина насекомых уснет!

–  За месяц мы успеем кое-что увидеть, - нахмурился Олаф.
– Например, штурм Джеммы. Смертоносцы на плотах поплывут сюда, и погибнут все. Знаешь, у меня хорошие нервы, но я не смогу на это смотреть.

Джетки мало помалу расходились, теряя интерес к забавному пришельцу. Только Сильда продолжала хлопотать вокруг тихо млеющего Стаса. Его спина уже блестела, густо натертая каким-то жиром, куртка была починена, теперь Сильда собиралась еще раз его накормить.

–  Толстый станет, - буркнул Ахрон.

–  На себя посмотри!
– отрезала джетка.
– На ночь надо парня закутать во что-нибудь мягкое, у меня есть одеяло из паутины, старое еще, городское. Снимай, Стас, сапоги, я и голенища заодно подлатаю.

–  Да не надо, - попросил островитянин.
– Спасибо тебе, Сильда, но я их уже столько раз чинил… Они просто развалятся.

Конечно же, джетка его не послушалась. Она плюхнула на траву перед его лицом миску с пряным варевом и решительно сдернула первый сапог. Он выдержал, зато второй и в самом деле расползся.

–  Как тебя, сотник?
– джетка с негодованием посмотрела на Олафа.
– Командир, значит?! Что же у тебя парень ходит в рванье? Вы-то вот оба

здоровые, а одеты получше!

–  Как-то так вышло, - признал Олаф, который никогда особенно не интересовался одеждой своего спутника.
– Он же не из Чивья… Эти сапоги мы ведь у речников взяли?

–  Да, - кивнул Стас.
– Только мне достались старые. А потом, когда мы мимо улья ехали и повозку с сеном сожгли, подошвы прогорели. Я нашел кожи, но новое на старом не держится, и…

–  Я тебе найду сапоги, - пообещала Сильда и вдруг скривилась.
– А когда ты, сынок, мылся?

Люсьен фыркнул, не сдержался. Когда чивийцы перевалили горы, смертоносцы помогли людям искупаться - отогнали всех насекомых от горного, прохладного, и потому не слишком населенного ручья. На беду, Стас как раз тогда простудился, и сотник ему лезть в холодную воду не разрешил, чтобы не иметь на руках больного.

–  Что смеешься, здоровенная дубина?!
– рассердилась Сильда.
– Сам-то тоже не чистюля! Так когда ты мылся?

–  Когда от речников бежал, ночью в реку прыгнул, - честно вспомнил Стас.
– А там как раз Олаф барахтался, вот после того раза…

–  И не говори мне, как давно это случилось, -= нелогично оборвала его джетка.
– Значит, сейчас помоешься.

–  Да где?
– попробовал вступиться Ахрон.
– Смотри, как поздно!

–  Мне в землянке такие не нужны! Пойду заставлю мужиков бадью прямо сюда прикатить.

Так она и поступила, вскоре на поляне стаяла большая деревянная бадья, а джетки что помоложе забегали с кувшинами. Олаф обратил внимание, что нашлась и горячая вода, хотя запаха дыма он не чувствовал.

–  Ты первый, - распорядилась Сильда.
– Потом мы, как хотите.

–  В одной воде?
– набычился Люсьен, у которого были свои представления о приличиях, но сотник пихнул его в бок.

Уже в полной темноте сотник вылез из бадьи, вытерся принесенной для этой цели соломой. Уже опять было очень холодно, на щеки падали быстро тающие снежинки.

–  Давай быстрее, - попросил Ахрон, дежуривший у входа в землянку.
– Бери одежду да прыгай вниз, там теплей. Сильда и вам какие-нибудь тряпки укрыться даст, не только своему сыночку.

–  Неудобно, - Олаф подобрался поближе к маленькому костерку, разожженному охранником.
– К женщине, считай, в гости, голым приходить. Как ты тут всю ночь будешь? Холодает.

–  Зима, - согласился джет.
– Но я не ночь, а полночи. Ничего, закутаюсь потеплей, посижу. А вы не вздумайте голову высунуть, сразу снесу! И Сильде напомни еще раз: сперва пускай покричит, а потом уж вылазит, если по нужде приспичит.

Олаф только вздохнул. Хорош караульный! Вот сейчас ударить в печень, чтобы даже не охнул, а потом не спеша придушить. Сотник был уверен, что втроем они смогут нанести спящим джетам такой урон, какого они от смертоносцев не видели. Однако спешить не следовало. Он спустился в землянку, в совершенно непроницаемую темноту.