Угрюмый город
Шрифт:
— Что Владимир Алексеевич? Что Владимир Алексеевич?! Я занят, мне еще три акта писать до обеда. Пусть кто-нибудь еще сходит. Все!
Фух, значит Владимир Алексеевич, облегченно вздохнул про себя Щербак. Первая маленькая победа. И психуешь ты, Владимир Алексеевич, как вполне нормальный среднестатистический россиянин тридцати пяти лет, и не надо тут строить из себя Далай-ламу. Сейчас будем тебя раздражать, злить и даже доводить до бешенства.
Эксперт уставился на него исподлобья:
— Вы еще здесь?
— Конечно. И уходить пока не собираюсь.
— А придется.
— Нет, не придется. По крайней мере, пока мы
— Какой Владимир Алексеевич? Почему Владимир Алексеевич? — с совершенно искренним изумлением уставился на Николая эксперт. — Господи, вы все это время брали меня на понт! Вы даже не знаете, как меня зовут. Вы понятия не имеете, занимался я этой вашей аварией или не занимался? Вы ко всем по очереди ходите, да? Надуваете щеки, делаете вид, что вам все известно? Владимир Алексеевич это не я, а наш начальник отдела, понятно?! Убирайтесь отсюда вон!
Блин!!! Щербак со стыда готов был сквозь землю провалиться. Это ж надо так облажался! Как сопливый шпаненок! Как первый раз замужем!
Но все это, естественно, клокотало внутри, внешне Николай демонстрировал олимпийское спокойствие, только покрепче уселся на стуле,
— Не имеет значения, знаю я или не знаю, как вас зовут. На месте аварии вы были, это совершенно точно — это факт. Подрезанное седло — вещественное доказательство убийства Олега — вы видели и держали в руках — это тоже факт. После закрытия дела седло не отправилось в архив и не было уничтожено, оно находится у Игоря Вовка — и это факт. — Эксперт попытался что-то возразить, но Щербак жестом его остановил. — Мне нужна информация, и я пришел к вам, как к другу. Вы не хотите дружить, но информация мне нужна все равно, и я ее получу. От вас получу. Это понятно?
— Как же, интересно? — вдруг заржал эксперт. — Пытать меня будете?
— Нет. Пугать буду. — Николай осторожно носовым платком взял недопитую чашку, выплеснул остатки кофе в другую — чистую, а грязную завернул в платок и спрятал в карман. — На всякий случай, — пояснил он, — на чашке есть ваши пальчики, на сиденье мотоцикла Олега они тоже есть. Давать заведомо ложные экспертные заключения опасно, это деяние уголовно наказуемо. А двойным агентом быть еще опасней. Но интересует меня, еще раз повторяю, не сиденье, а ноутбук. Если думаете, что можете спать спокойно: и начальство довольно, и совесть чиста…
— Не было там никакого ноутбука! Слышите, не было! — завопил эксперт. Он вдруг побагровел, выпучил глаза и схватился за сердце. — «Скорую» вызовите…
— Э! Э, дорогой! — Щербак поймал его у самого пола, усадил, оперев спиной о стену, метнулся к телефону, но в трубке гудка не было, только неясное бурчание — то ли блокиратор, то ли спаренный телефон. Николай заколотил по рычагу, но гудок не появлялся, а эксперт, потеряв сознание, сполз по стене и, кажется, не дышал. Щербак замолотил кулаками в стену, пытаясь привлечь внимание обитателей соседнего кабинета, потом выскочил в коридор и заголосил:
— Помогите кто-нибудь, человеку плохо!
Из соседней двери выскочила женщина в синем халате, бросилась к телу, пощупала пульс, тоже попробовала телефон на столе, выхватила из кармана сотовый.
Ну я и осел сегодня — покосился на свой мобильный Николай. Это что-то, блин!
А
— Субботин Антон Алексеевич, тридцать семь, да, сердечный приступ, хорошо, не трогаем, да, да. — Дала отбой и уставилась на Щербака: — Вы что здесь делаете?
— Я уже ухожу. — Увидев собравшихся на его крик в дверях вахтера и еще троих любопытствующих, Николай, пока его не обвинили в доведении человека до сердечного приступа, поспешил ретироваться.
Было откровенно не по себе. И не узнал ничего толком, и эксперта напугал до смерти. Для поднятия боевого духа сделал небольшой крюк, заехал посмотреть на особняк Боксера. Колючей проволоки не прибавилось, часовые на вышках не появились, усадьба наслаждалась предобеденной сиестой под негромкую ленивую музыку. Значит, о пропаже пистолета Боксер пока не подозревает или ему плевать.
Слава богу, хоть тут все сделано профессионально.
11.10
От Крупицына Денис поехал к вдове. Дома ее не оказалось, но соседка подсказала, что Жанна в это время по субботам всегда гуляет с Витей в сквере неподалеку.
Она сидела на низкой скамейке и читала сыну вслух, он — щупленький, огненно-рыжий и невероятно конопатый, очень похожий на мать и совершенно не похожий на Олега — пристроился на корточках рядом и, вполуха слушая, играл с какими-то пластмассовыми человечками: то ли бэтменами, то ли спайдерменами. Жанна заметила Дениса, только когда он подошел вплотную и поздоровался. Она отложила книгу («Новые приключения черепашек-ниндзя в Париже»), а сын, надувшись, рассовал своих пупсиков по карманам и молча ушел на газон топтать одуванчики. Жанна на этот вандализм не обратила ни малейшего внимания, она тоже была недовольна появлением непрошеного гостя.
— Я на минуту, — пообещал Денис. — Скажите, Жанна, Олег не заходил к вам в день гибели, двадцать пятого мая, в районе часа дня?
— Двадцать пятого заходил. Но во сколько именно, я не помню. Что вас еще интересует?
Денис сделал вид, что не замечает ее нежелания разговаривать.
— Меня интересует все, что вы сможете вспомнить. О чем он говорил, как говорил, как выглядел…
— Никак и ни о чем. Заскочил на две минуты, опять обещал золотые горы, говорил, что буквально через неделю у него будут деньги, что он откроет для сына счет в банке и переведет туда столько, что хватит на хороший институт, не то что школу закончить. Знаете, как я сыта была такими обещаниями! Витя сидел у телевизора, так Олег с ним даже не поздоровался. Он дальше прихожей ни разу за последний год и не проходил — разве в таких хоромах втроем развернешься?! Иногда шоколадку какую-нибудь притащит или апельсинов, а погулять с ребенком, поговорить — на это времени у него не было. И в ту субботу тоже торопился, как всегда, по жутко важным делам.
— А почему он по телефону не мог вам обо всем рассказать, если торопился?
— Теперь уже не узнать. Ехал, наверное, мимо.
— Жанна, но тогда ведь тоже была суббота, вы, очевидно, с Витей тоже гуляли, сейчас у нас начало двенадцатого, к часу вы пойдете обедать, так? Олег приезжал, когда вы вернулись с прогулки? Через сколько примерно? Хотя бы примерно!
— Обедаем мы около двенадцати, он приехал после обеда, но насколько позже, я не помню. Я его визиты для истории не фиксировала.