Угрюмый город
Шрифт:
— Хорошо, — кивнул Денис. — Я скажу вам больше. Я абсолютно точно знаю, что ни копейки за агрегат Шуйского уже никто не заплатит. Так что и вы, и Боксер остаетесь с носом. Но если с Игорем что-то случится, вы будете ответственны за это не меньше вашего компаньона.
Щербак, после окрика молча багровевший и скрипевший зубами, внезапно вскочил:
— Ты, блин, шеф! Что ты несешь, блин! Совсем крыша поехала?!
— Заткнись, я сказал! Сядь! И послушай наконец пять минут спокойно. Я, между прочим, ради тебя, идиота, стараюсь, чтобы тебе не так больно было! Влюбился он! В кого ты влюбился?! Это же она, сговорившись с Боксером, вызвала нас в Снежинск, она знала, что Игорь похищен, она хотела все время держать руку на пульсе и именно поэтому все звонки похитителей шли сюда, все посылки — тоже сюда… — Он запнулся и вместе с креслом повернулся к Лилии: —
— Эй, стой, — Николай схватил его за рукав. — А ты серьезно знаешь, где железяка?
— Конечно нет.
— А хоть что это за железяка, ты знаешь?
— Конечно да.
— Тогда какого черта ты наезжаешь? Испугал женщину до полусмерти. Расскажи все по порядку. Давай, расскажи. И я тебя уверяю, ты сам поймешь, что ошибаешься.
— Хорошо, посмотрим. — Денис вернулся в кресло и закурил. — Значит так, на самом деле вся эта история началась, когда знаменитый уроженец Снежинска, ныне покойный профессор Зелинский, научился перерисовывать папиллярные линии. Он специализировался на удалении с помощью лазера коллоидных рубцов. Получается, аналогичным способом можно стереть, более того, перерисовать узоры на пальцах. Естественно, такого рода открытием заинтересовались. Пасечник «уговорил» земляка поделиться технологией. И таким образом в «Мартинике» — вотчине Пасечника — появилась некая лазерная установка, о назначении которой до поры до времени никто не распространялся. А Боксер в качестве первого подопытного с успехом избавился от старых пальчиков, которые фигурируют во всероссийской картотеке. Если ты до сих пор не в курсе, — Денис повернулся к Николаю, — Шуйский работает на Пасечника. Мы, кстати, очень мило побеседовали с Дмитрием Сергеевичем как раз перед моим приходом сюда, так что я сейчас излагаю не собственные догадки, а факты. Так вот, Пасечник собирался упрочить свой пошатнувшийся авторитет, презентовав коллегам на сходняке чудо-машинку Зелинского. Но вот незадача: агрегат исчез. А Пасечник его уже анонсировал. Что же делать? Пасечник приказывает Шуйскому молчать, нанять лучшего частного детектива в городе, то бишь Олега, и не скупиться на гонорар. Шуйский берет под козырек, уговаривает Олега и обещает ему за работу, действительно не скупясь, сто тысяч долларов. А Олег, как человек достаточно самоуверенный, полагает, что эти деньги уже у него в кармане и с гордостью хвастается Жанне и Лилии. Но… пардон, я водички попью.
Денис сходил на кухню, минералку пить не стал, налил себе прямо из-под крана, сполоснул лицо. На улице уже совершенно стемнело. Надо торопиться: не Боксер, так орлы Малинина могут нагрянуть в любую минуту.
Пока он был на кухне, Щербак и Лилия о чем-то шепотом переговаривались, но, как только он вошел, замолчали.
— Я продолжу?
Николай хмуро кивнул.
— Отлично. Но Боксер, несмотря на режим строжайшей секретности, узнал о пропаже. Он с Шуйским на контрах, он не понимает, зачем Пасечнику такие, как Шуйский, он решает доказать, что его методы намного эффективнее методов Шуйского, и первым найти украденное. Однако Боксер в своих поисках также пытался заручиться поддержкой Олега. Именно с Боксером Олег встречался за десять минут до своей гибели в ресторанчике «Огненный дракон». Подробности разговора мне неизвестны, но полагаю, что Олег, не стесняясь, послал Боксера подальше, и тогда Боксер, взбешенный отказом, подрезал сиденье на мотоцикле. Подрезал тесаком, который всегда таскает с собой, поскольку это дорогой подарок. Как только мы заполучим этот нож, можно будет провести спектрографическое исследование его и подрезанного сиденья и доказать, что они соприкасались.
Олег погиб, а Боксер по-прежнему не знает, где установка. И тут очень кстати приезжает Игорь и рассказывает, с какими столичными профессионалами он сейчас работает. Профессионалы Боксеру бы пригодились и вам, Лилия, тоже. Вы рассчитывали нашими руками загрести жар, а гонорар Шуйского положить себе в карман. Я думаю, Боксер пришел к вам узнать, не поделился
— Скажи ему, что не так! — гаркнул Николай. — Скажи, что он все выдумал.
Но Лилия снова промолчала.
— Вы знали, что мы рано или поздно пересечемся с вами, но предпочли это ускорить. И амбалы Боксера как по нотам разыграли драку во дворе гостиницы. Но на самом деле вы старались исключительно для себя. Если бы у нас Николаем появился реальный след железяки, вы тут же сообщили бы Шуйскому и, получив свои денежки, оставили с носом Боксера, наплевав на Игоря. Но все зашло слишком далеко. Сходняк уже завтра, а установки нет и не будет. Повторяю: не будет. Пасечник наверняка в бешенстве. Ни о каких деньгах больше не может быть и речи. Поздно. А что будет с Игорем? Даже если Игорь не видел похитителей в лицо и не имеет представления, кто они, неужели вы думаете, что его отпустят? Или вам в самом деле наплевать?
— Доказательства у тебя есть? — спросил Щербак.
— Чего? Того, что Боксер похитил Игоря, — да. Макс сравнил голос похитителя с голосом Боксера, который я сегодня записал в ресторане, — они идентичны. Боксер сам вел все переговоры, никому не передоверил…
— А еще?
— Что еще?
— Доказательства того, что Лилия с Боксером вместе.
— А это, по-твоему, не очевидно?
— Не знаю. Я вообще ничего теперь не знаю! — Николай действительно выглядел абсолютно растерянным. Он продолжал обнимать Лилию, но было заметно, что ему хочется убрать руку.
Лилия сделала это за него. Она впервые за весь разговор подняла глаза:
— Игорь в особняке Боксера. Наверное, в подвале. Но насчет денег вы ошибаетесь. Ошибаетесь! Он меня заставил. Он мне угрожал…
— Хорошо, пусть заставил, — кивнул Денис, прекрасно понимая, что это ложь, из-под палки такой энтузиазм, какой проявляла Лилия в поисках установки, невозможен. Но он не стал возражать. Ради Николая, Пусть считает ее жертвой, ради бога. Завтра они вернутся в Москву, и все кончится…
— А как же ухо? — встрепенулся Щербак. — Даже тогда ты нам ничего не сказала?
— Уши целы. То, что было в конверте, отрезали в морге у какого-нибудь невостребованного неопознанного трупа, просто полили свежей кровью.
— А чеченцы, Рахаев, Туманов, Малинин, Кравцов? — Николай недоумевающе переводил взгляд с Лилии на Дениса и обратно.
— Коля, позже, ладно? — попросил Денис. — Сейчас нужно позвонить Боксеру, сказать, что я знаю, где прибор, и как раз еду его забирать.
— А кто украл железку все-таки?
— Позже, Коля, позже. Время.
После недолгих уговоров Лилия согласилась позвонить. Место Денис продумал заранее: тупик для транзитных платформ на станции Снежинск-Товарная. Во-первых, это достаточно далеко от логова Боксера, во-вторых, туда невозможно подъехать на машине, то есть амбалам придется топать пешочком, а в-третьих, тупик охраняется военными, так что еще какое-то время у Боксера уйдет на переговоры и выяснения.
— И что теперь? — спросил Щербак.
— Надеюсь, Боксер возьмет практически всех и поедет меня опережать. А я тем временем освобожу Игоря.
— Сам?
23.25
Помня про бдительных соседей, Денис не стал подгонять машину к дому Боксера, оставил в переулке, не доезжая метров семидесяти — восьмидесяти до ворот. Развернулся, чтобы в случае погони сразу рвать когти, двигатель не заглушил, включил аварийную сигнализацию: может, подумают, обломался человек и не обратят внимания. Трюк, конечно, был дешевым. Желтому «жигуленку», взятому напрокат Николаем, в этом районе особняков делать на ночь глядя абсолютно нечего. Зато вряд ли кто соблазнится: дверь-то не заперта и ключи в машине, угоняй — не хочу. Без риска все равно было не обойтись: неизвестно, в состоянии ли Игорь самостоятельно передвигаться, вдруг придется его тащить? Из дома да по двору наберется метров пятьдесят, с лишним, так что лишние семьдесят — не проблема, а до выезда из Чапаевки почти полкилометра — многовато. Машину, в принципе, можно было подогнать не со стороны ворот, а ближе к задней стене, но Денис рассудил: если Игорь сможет перемахнуть через забор, значит, сможет и пройти, сколько потребуется, а нет — придется пробиваться через ворота.