Ух, началось!
Шрифт:
В кабинете Тео тоже учинили разгром, было видно, что пытались вскрыть стенной сейф. Но среди этого хаоса стоял подранный чем-то острым огромный кожаный диван для посетителей, очень похожий на тот, что раньше был у меня. Обогревателей не нашлось, зато я узнала, куда отправлю спать одного измученного героя. А не будет слушаться – пожалуюсь Тео!
В залитом солнечным светом кабинете мне на миг показалось, что все страшное теперь позади! Тео скоро очнется! Кевина вылечат, и все будет еще лучше, чем раньше. Другие мысли малодушно не допускала, хватит с меня, свихнусь скоро от ужасов!
Я
Когда в дверях появился Ник в образе натурального зомби, поймав его за руку, насильно посадила есть на убранной кухне. Как сказала Валентина Петровна, их аппетит – не обжорство, как я думала вначале, а лишь последствие нестандартного обмена веществ.
– Так, куда! – Он явно попытался убежать. Не вышло. Я милая и спокойная, меня просто нервировать нельзя! Потому, строго на него взглянув, сурово заявила: – Пока не поешь, не отпущу!
Ник, подавленный моим «силовым превосходством», сдался и, плюхнувшись на трофейный стул из соседнего кабинета, нехотя взялся за ложку.
Ага, это не все! Я кое-что еще придумала! Когда он закончил есть, в прямом смысле этого слова – поймала и уволокла в кабинет Тео, в котором, отделив часть ненужных сейчас больным одеял, постелила ему на диване. Все равно в комнате теперь есть два обогревателя, а Ник хоть немного отдохнет.
– Все, спать! Не будешь слушаться – Тео настучу! – нахальным тоном сказала я, вызывающе на него взирая, потом склонила голову набок, следя за его реакцией. Когда-то я и не подозревала, сколько всего дерзкого спрятано во мне под оболочкой приличного воспитания. Довели, что называется!
Ник, разомлевший после сытного обеда и нескольких суток без сна, буркнул что-то вроде «спасибо», а может, и «достала» и завалился спать, с головой накрывшись одеялом. Ему теперь не мешал ни свет, который лился из окна (я так и не придумала, как загородить его), ни шум на первом этаже, где, видимо, шла генеральная уборка. Коснувшись самодельной подушки из свернутого в несколько раз одеяла, он тут же отключился.
Дальше я, словно золушка, солью драила плитку, «вычищая» все последствия эксперимента «готовим еду без присмотра», когда с двумя капельницами в руках появилась Валентина Петровна. Я бросила все и пошла к ней, не скрывая надежды, что сейчас она совершит чудо.
Валентина Петровна, оставив капельницы и бутылочки с физраствором на диване у Тео, заметив мои мокрые, покрасневшие от соли руки, мягко сказала:
– Даш, хозяйственными делами отвлекаешься? – И грустно покачала головой. В линзах ее красивых тонких очков я увидела свое взлохмаченное отражение. Дожила, скоро буду пугать детей без грима! То-то Ник так быстро меня послушался. Испугался до дрожи небось!
– Да… Уже заранее боюсь вечера, не знаю, что делать! Ни тот ни другой еще так и не пришли в себя.
Она посочувствовала, и меня как прорвало!
– Минуты тянутся ужасно, каждый шорох в комнате дает тщетную надежду. Потом словно все обрывается в душе – они так и лежат… Нет, я не жалуюсь,
Доктор печально кивнула и приступила к делам.
Следя за ее легкими выверенными движениями, я хотела расспросить о Машеньке, но не решилась, опасаясь потревожить раны. Впрочем, о внуке ей сообщить можно.
– Да. Совсем забыла. Ник спит в соседнем кабинете.
– Это хорошо! Он ведь все организационные дела взял на себя. Не спал, не ел, все отговаривался: «Некогда»! – Я уловила в словах бабушки грусть, но не поняла ее причину. Дело в Машеньке? Или в Нике?
– Да, он у вас настоящий молодец!
Валентина Петровна сдержанно улыбнулась, а я побежала отмывать руки. Внизу так и гудели голоса. Надеюсь, все отмыли?
Вернувшись в комнату, я увидела, как доктор наклонилась и дотронулась до головы Тео ладонями, словно пытаясь согреть. Да, она замечательная целительница – я по себе помню.
Пока врач занималась своими делами, я строчила в новом телефоне электронные письма маме и Людочке. Договорившись с подругой, что она пока поживет у меня, я так и не выяснила, решилась она или нет. Вот и хотела узнать у мамы, забрала ли Люда у них ключ. Но, судя по тому, что она сама шутливо написала мне о разбросанных по комнате мужских носках, в квартиру она уже вселилась. Теперь ей осталось найти работу, и все…
Хоть кому-то хорошо!
Когда с процедурами и капельницами было покончено, Валентина Петровна поделилась со мной своими страхами, нервно протирая салфеткой линзы очков.
– Даш, больше всего опасаюсь, что Тео «уйдет в зверя». Мне уже кошмары снятся! Попробуй расшевели его.
После того как обработали раны на боку и на горле, я вновь укутала в одеяло безучастного волка, оставив снаружи только нос.
– А что это такое – «уйти в зверя»? – Я застыла над Тео с еще одним одеялом в руках.
– Так бывает, если психика не в состоянии преодолеть проблему, – собирая салфетки, использованные шприцы и ампулы в пустую коробку, вздохнула Валентина Петровна. – Что-то наподобие комы, но с некоторыми изменениями.
Доктор ушла. Утреннее спокойствие покинуло меня, нервы были натянуты до предела. Я не могла сдержать слез и, поставив локти на высокую спинку дивана, на котором спал Тео, прижала ладони к лицу. Какой ужас! Неужели он сломается? Мне уже хотелось, чтобы Кевин восстал в виде бешеного волка и кинулся на меня! Может, хоть это выведет Тео из отрешенного состояния. Надо жить дальше, иначе можно окончательно сломаться, и я пошла на кухню. Когда взяла продукты, собираясь приготовить ужин Нику, у меня тряслись руки.
В коридоре раздались возбужденные голоса. Кто-то дико завизжал. Раздался громкий топот. Кого-то явно сюда не пускали. Кого-то очень гневного, кто рвался… ко мне. Я вышла из комнаты. Навстречу по коридору неслась, как всегда, шикарная, но жутко разъяренная Сейрра. За ней бежали мужчина в годах и молодая женщина, оба в рабочей одежде.
– Неплохо устроилась, – заметив меня, процедила Сейрра сквозь стиснутые зубы, не скрывая своей ненависти.
– Если в плане комфорта, то очень плохо, просто отвратительно! – усмехнулась я. – А вот насчет компании… Да, в этом мне очень повезло!