Ух, началось!
Шрифт:
Про себя вздохнула – почти как на кладбище.
– Не зли меня, человек! Да греха доведешь! – высокомерно выплюнула Сейрра.
Я сжала руки в кулаки и вытянула их по швам, чтобы держать себя под контролем. Очень хотелось врезать кое-кому. Кое-кому с неестественной силой, умением оборачиваться и пустой головой.
– Довести до греха не обещаю, но направление покажу, – съязвила я, собираясь воевать по-настоящему. Слишком для меня тяжело, оказывается, выдерживать высокомерие «чистокровных» зверюшек.
Скандала не получилось. Из соседнего кабинета,
– Даша, ты иди отдыхай! Я сам разберусь.
– Да кто ты такой? – взвилась Сейрра, гневно блеснув глазами. Она остановилась напротив, образовав между нами равнобедренный треугольник.
– Его Тео назначил главным над кланом, пока сам отсутствует, – не сдержалась я. Нечего перед белками свое «фи» демонстрировать. А мне вообще плевать на эти заморочки.
На несколько мгновений в коридоре воцарилась зловещая тишина. Те, кто бежал за девушкой, при появлении Ника повернули обратно к лестнице. Они с тревогой оглядывались на гостью, которая между тем распалилась еще сильнее.
– Как у вас все хорошо выходит! Обидели мою мать, вышвырнув людям на развлечение, и спят себе спокойно.
– Где ты была все это время? – сурово спросила я.
– Я была в Москве по делам фирмы! Это ваш Тео на неделю меня туда отправил! А вернувшись, узнаю, что мою маму отправили в зоопарк!! И где этот урод? Я ухожу из его вонючего клана! – кричала она в исступлении, в гневе сжав кулаки.
Я сложила руки на груди. Похоже, это истерика, и, хотя мне был понятен ее гнев, неизвестно, что делала бы я в такой ситуации. Одно было понятно: разговаривать с ней сейчас невозможно.
Ник это тоже почувствовал. Он взъерошил на затылке и так торчащие волосы и внезапно схватил Сейрру в охапку. Она в его объятиях забилась изо всех сил, закричала как сумасшедшая.
Стараясь перекрыть вопли Сейрры, Ник сказал мне:
– Ты не беспокойся, я сам разберусь…
– Удачи, – прошептала я и ушла к себе, плотно прикрыв дверь. До меня через стену еще долго доносились крики и ругань Сейрры, перешедшие в громкий плач.
Я приготовила еду и, вернувшись в комнату, села, как и накануне, на диван к Тео.
На улице было совершенно темно, и даже редкие фонари не побеждали царившую вокруг темноту. Стало страшно, накатила паника: а вдруг я его потеряю! И Кевин никогда не придет в себя. За стенкой горько плакала Сейрра, выступая ужасным аккомпанементом моим болезненным мыслям. Вечерние минуты тянулись как изощренная пытка.
Вконец измученная, я покрепче прижала к себе голову волка, и тут, к своему удивлению, поняла, что характер звуков за стенкой изменился. Надрывный плач прекратился, сменившись чем-то «жизнеутверждающим», так сказать. Я усмехнулась: вот и Ник обрел свое счастье. Пусть Тео только заикнется, что белке нельзя на хищнице жениться! Я у них тут революцию устрою! Возглавлю, так сказать, униженных и угнетенных рабов! Представив себе все это в подробностях, я улыбнулась, да так в обнимку с волком
Утром, едва солнце появилось в комнате, я очнулась.
Безоблачный нежно-розовый рассвет обещал погожий день. Да, первые дни весны – точно по календарю. Первое марта, все в душе поет и ждет пробуждения любви! В моем случае – в прямом смысле. Не знаю, может, я уже привыкла спать сидя, может, просто нашла удобную позу, но сегодня у меня ничего не болело. Первое, что я сделала, обняла Тео и сказала:
– Боже мой, ну очнись ты наконец! Посмотри, какой прекрасный день! Я так люблю тебя! Безумно! – И поцеловала в нос, а потом крепко-крепко прижала к груди.
Какое-то быстрое движение… и у меня перед глазами появился долгожданный смуглый тип с блестящими глазами. Похудевший, бледный, но очнувшийся! Я не могла насмотреться в его чудесные глаза, забыв обо всем и о чем говорила – тоже, но он не забыл и насмешливо, в присущей только ему одному манере сказал:
– Ага! Я так и знал! Ты влюбилась в меня, да? – и поймал мои плечи своими руками.
Я замерла от теплого чувства, прокатившегося по телу от его прикосновения. Пока я раздумывала, что бы ему такое ответить, он опустил меня, посмотрев на меня вежливо и безразлично, словно моя резкость или отказ никак его не заденут. Но я-то знала, что это не так. Тео затаил дыхание. И я решилась.
– А разве ты сомневался?
Тео медленно протянул руку и заправил короткую прядку мне за ухо, заставив сердце стремительно забиться.
– Нет, не сомневался… – Он нашел уголок моего рта и на мгновение задержался там, словно впитывая нежный вкус. Меня пронзило до дрожи.
Дальше нам было не до разговоров, все утонуло в поцелуях.
Здравомыслие, вернись, где ты?!
Со слабым вздохом я привлек Дашу ближе, зарывшись лицом в ее душистые волнистые волосы. Меня заполнило чувство покоя. Я обнимал ее, прижимаясь не только телом, но и душой. Я нуждался в ней отчаянно, намного сильнее, чем она во мне.
– Тео, но ничего не изменилось. Мы, конечно, безумные. Но ничего у нас быть не может! Тебе надо жениться на чистокровной и растить нормальных детей! – Она волновалась и, отодвинувшись от меня, прислонилась к спинке дивана.
Я, впитывая пальцами бархатистую мягкость ее волос, ответил не сразу.
– Даша, почему тебя так волнуют полукровки? – Я попытался вновь притянуть ее к себе.
– Как это? У меня сложилось впечатление, что кто-то пытался сделать мне предложение? – Даша нахмурилась.
– И не один раз, если мне не изменяет память.
– И ты хочешь сказать, что дети тебя не волнуют.
– Ужасно волнуют. Как представлю себе этакого бутуза на руках, душа поет, – весело сказал я.
Даша немного смягчилась, но все же не отступила и, почти с отчаянием прикусив губу, выпалила:
– Но если детки родятся у оборотня и человека, они же будут полукровками!
Ох! Я и не думал, что это ее так серьезно беспокоит! На ее лице отразилось смятение, отчего она показалась мне еще очаровательнее.