Ухватить молнию
Шрифт:
– А эти иероглифы? Ведь они на иотическом.
Я в изумлении уставилась на него.
– Но как на моем браслете могут быть надписи на твоем языке?
– Наверное, потому, – тихо произнес Эльтор, – что твои предки говорили на иотическом наречии, прежде чем на нем заговорили на Рейликоне.
– Да нет же, такого не может быть!
– Это не браслет.
– Не браслет? А что?
– Это крепежное кольцо выхлопной трубы рейликонского транспортного шаттла.
От удивления я разинула рот.
– Что?
– Сейчас эти шаттлы – руины на берегу Исчезнувшего
– Но бронзовому браслету в таком хорошем состоянии никак не может быть шесть тысяч лет.
– Он не бронзовый, – покачал головой Эльтор. – Это сплав, так называемый кордонум. Он создается при помощи нанороботов, которые атом за атомом ставят его частицы на нужное место. Оттого он гораздо прочнее и выносливее, чем бронза.
– Но шесть тысяч лет назад у майя не было никаких иероглифов.
– Не знаю. Но это точно иотическое письмо. Мои предки привезли его с собой на Рейликон как воспоминание об утраченной родине. – Голос его осекся. – До сегодняшней ночи у меня не было прошлого. Понимаешь, что это значит? До этого наша родословная обрывалась шесть тысяч лет назад. И вот теперь я узнал нашу предысторию. – Эльтор сглотнул комок. – Сейчас, когда мне уже, возможно, никогда не вернуться домой.
– Эльтор, не говори так! – воскликнула я, обнимая его. Он отвернулся от лампы и обнял меня. Так мы и сидели, сжимая друг друга в объятиях, и слегка раскачивались в мерцающем лунном сиянии.
Глава 8
МОЛНИЯ ДЖАГЕРНАУТА
Дэниэл вел джип вдоль дороги № 14. Мимо нас пролетала пустыня Мохаве. Выжженное пространство тянулось на многие мили – то серовато-зеленое, то тускло-желтое. То здесь, то там на охристом фоне иссушенной зноем земли колыхались султанчики окотильо, тянулись вверх колючие пальцы мескита. Вдоль дороги ветер носил сухие шары перекати-поля. Небо у нас над головой было выцветшим, линяло-голубым, без единого облачка. Хотя часы показывали лишь восемь утра, асфальт уже начинал блестеть испариной от жары.
На голове у меня была шляпа, но ветер то и дело выхватывал из-под нее светлые пряди моего парика и трепал их. А еше мне постоянно приходилось поправлять на носу съехавшие очки. В строгом деловом костюме я чувствовала себя круглой дурой. Любой мало-мальски здравомыслящий человек тотчас определил бы, что я разыгрываю маскарад.
Хизер одолжила мне свой костюм и парик. Джошуа раздобыл для Эльтора фальшивую бороду, оставшуюся после самодеятельного спектакля выпускников химического факультета. Дэниэл порылся в своих чемоданах и извлек оттуда для него парадный синий костюм. Волосы Эльтору мы высветлили. И вот теперь он сидел в джипе, положив на колени синий пиджак и расстегнув ворот рубашки. Ветер играл его блондинистыми локонами. Эльтор сощурился и поднес руку к глазам, словно хотел их потереть, однако вовремя остановился.
– Тебе мешают линзы? –
Хизер одолжила Эльтору свои контактные линзы. Ее зеленые глаза они превращали из зеленых в голубые, глаза Эльтора скорее казались фиолетовыми.
– Все расплывается, – пожаловался он.
Хизер обернулась с переднего сиденья на нашу троицу – Эльтора, Джошуа и меня, плотно прижатых друг к другу на заднем сиденье.
– Но ты хоть немного видишь перед собой? – спросила она.
Эльтор потер под глазом.
– Вижу.
– Только, пожалуйста, не три лицо, – напомнила я. – Чтобы не просвечивалась кожа.
Я выудила из сумки бутылочку жидкой пудры и аккуратно замаскировала участок кожи у него под глазом. Мне приходилось быть осторожной. Стоит только наложить слишком толстый слой, как пудра станет видна. И тогда народ начнет задаваться вопросом, с какой это стати солидный джентльмен в деловом костюме пудрит лицо. Если же наложить слишком тонкий слой, то будет просвечивать металлическая кожа. Дэниэл указал на дорожный щит:
Бульвар Розамонд Центр испытаний летательных аппаратов им. генерала Йейгера Исследовательский Центр НАСА И ниже второй указатель, уже порядком подвыцветший: Военно-воздушная база им. генерала Эдвардса– А, база имени Эдвардса, узнаю. – Эльтор даже прищелкнул пальцами. – Они что, переименовали ее?
– Да, в честь Чака Йейгера, – пояснил Дэн. – После его смерти.
– В моей вселенной генерал Йейгер в восьмидесятые годы еще жил и здравствовал, – возразил Эльтор.
Дэниэл приготовился съехать с главной дороги. За нами следовали и другие машины, и немалое количество было впереди. Теперь мы катили по дороге, по обеим сторонам которой пестрели голубые и желтые цветы и оранжевые калифорнийские маки. Потом мы проехали высохшее озеро и оказались среди какой-то изрезанной сморщенными складками равнины, сплошь заросшей желтыми цветами – такое впечатление, будто кто-то пролил на нее желтой краски.
Проехав миль шесть, мы оказались у контрольно-пропускного пункта. К нему уже тянулась вереница машин. Обе полосы были перегорожены, так же как и третья, которой обычно пользовались выезжающие с базы машины. Пока мы ждали, к нам обернулся Дэниэл:
– Это Западные ворота.
– Здесь всегда так много полиции безопасности? – поинтересовался Эльтор.
– Полиции безопасности? – переспросил Дэн.
Эльтор указал в сторону будки, где измученные охранники пытались справиться с наплывом машин.
– Охранников. Их там никак не меньше шести.
– Это военкопы, – объяснил Дэниэл. – Военизированная охрана. Обычно их здесь двое. В обычные дни достаточно прилепить пропуск к ветровому стеклу, чтобы они вас пропустили.
С этими словами он немного проехал вперед – военкопы только что пропустили на территорию базы очередную машину.