Украсть у президента
Шрифт:
– Зря я тебе сказал, что выпил, – поморщился он. – Ты теперь как-то относишься к моим словам… несерьезно… Это не пьяный бред, Лен. Ты пойми. Я действительно всерьез. И я о тебе думал все это время. Узнавал. Справки наводил. Я жил этим. Понимаешь? Ты в школе работаешь! Знаю даже в какой. На проспекте Мира. Про мальчишек твоих знаю. Старший уже ходит в школу. В ту самую, где ты работаешь. Паша твой работает в издательстве на Хорошевском шоссе. И на его фамилию зарегистрированы сразу два мобильных телефона: билайновский и МТС. А у тебя один телефон –
– Ты все это узнавал? – недоверчиво поинтересовалась Лена.
И снова он обнаружил, что совершил непростительную глупость.
– Ты же убиваешь мою надежду, – пробормотал он растерянно.
– А какие надежды у тебя были, Слава? – Лена не сердилась, но ей было неуютно рядом с ним. – Ты приезжаешь среди ночи, говоришь какой-то вздор… Да! Не перебивай, пожалуйста! Это действительно вздор, Слава, – то, что ты говоришь. Чего ты добиваешься? Какие такие надежды есть у тебя? Ладно, я согласна, – с подозрительной кротостью вдруг объявила она. – Поехали. Где твоя машина? Я бросаю здесь все. К черту мужа. К черту детей. И квартира мне моя четырехкомнатная не нравится! И родственников я уже терпеть не могу! Меняю жизнь, Слава! С тобой хоть на край света!
– Зачем ты говоришь эти глупости! – морщился Корнышев.
– Это не мои глупости, Слава.
Подразумевалось, что это его глупости, что он несет вздор, но тут Лена обнаружила, что сгоряча наговорила лишнего, устыдилась собственной жестокости, раскаялась и сказала извиняющимся тоном:
– Славочка! Я не хотела тебя обидеть! Прости меня! Только пойми, что у всех нас уже есть прошлое. Ты не можешь вот так просто прийти и забрать меня в свою жизнь. Это не получается, тут легко и просто все не сложится, тут легкости не будет. У меня за плечами груз прожитых лет, и это очень серьезно, Славочка.
Она осторожно прикоснулась к Корнышеву. Он стоял бесчувственным истуканом.
– Ты не сердишься на меня? – спросила Лена и заглянула ему в глаза.
– Зря я, наверное, сегодня выпил, – пробормотал Корнышев. – Прости!
Он развернулся и быстро пошел прочь, унося с собой пережитое им потрясение. Он жил мечтой, и эта мечта была то единственное, что примиряло его с окружающим миром. Только что его мечта умерла. Скоропостижно скончалась.
– Слава! – обеспокоенно сказала ему вслед Лена.
Это она убила его мечту. Он не обернулся на голос убийцы.
Он обогнул угол дома, сел в машину, завел двигатель злым поворотом ключа.
– Дурак! – процедил сквозь зубы.
Злился и чувствовал себя униженным. И ничем это поправить было нельзя.
– Вы с ума сошли! – сказал Калюжный. – И как вам это только в голову могло прийти!
Он воздел свои коротенькие крепкие ручки к потолку, призывая небо в свидетели овладевшего его подчиненными безумия.
Корнышев и Горецкий сидели напротив генерала с видом людей, готовых к любому повороту в своей судьбе.
Генеральское дело – казнить
– Рассказать этому новоиспеченному Иванову все его прошлое! – покачал головой Калюжный. – Здрасте! Мы тут всю информацию засекречиваем и малейшей утечки боимся! У вас при входе каждое утро карманы выворачивают и охрана при малейшем намеке на записывающую аппаратуру на уши встает! Ни одного файла информации в компьютер не загоняем, все только на бумаге, а бумага под замком! И вдруг предлагается за здорово живешь все выложить осужденному на пожизненное заключение! Городу и миру! Всем, всем, всем! Сами додумались или надоумил кто?
Горецкий совсем потух. Он вообще очень трепетно относился к начальству, и любое недовольство, даже в легкой форме проявляемое шефом, напрочь выбивало его из колеи. Он пришел в кабинет Калюжного с планом мероприятий, который озвучил вполне уверенно и связно, потому что этот план казался ему логичным и способным привести к успеху, но первое же препятствие лишило его уверенности и куража.
Обнаруживший это Корнышев понял, что дальше диалог с шефом предстоит вести ему.
– На сегодняшний день никаких других предложений у нас нет, товарищ генерал, – сказал Корнышев. – Никакого другого способа мы пока не видим.
– Если не видите – так это еще не повод совершать глупости! – жестко произнес Калюжный.
– У нас есть цель, – с вежливым упрямством продолжал гнуть свое Корнышев. – Мы этой цели должны достичь, чего бы это нам ни стоило. Любые средства хороши. И нет средств запретных. Все, что может привести к успеху, должно быть использовано.
– Да тут никаких гарантий нет! – с досадой оборвал его Калюжный. – Никаких гарантий того, что предлагаемый вами способ поможет!
– А других способов у нас пока нет, – напомнил Корнышев.
– Ищите! – хлопнул ладонью по столу генерал.
– Пробовали, – напомнил Горецкий. – Пытались выудить у него информацию…
– Не получилось, – мрачно буркнул Калюжный.
– Не получилось, – подтвердил Горецкий. – Хотя способ был использован такой, что можно было надеяться. А все равно – фиаско. Мы столкнулись с очень сложным случаем. Продвигаемся буквально на ощупь. И тут простых решений быть не может. Без проблем, без риска нам не обойтись. Предлагаемый способ не гарантирует успеха? Согласен! Но пробовать надо. Я согласен со Святославом. Все средства хороши! А если мы сами себя будем в средствах ограничивать…
Калюжный с демонстративной невежливостью посмотрел на свои наручные часы.
– Достаточно! – сказал он. – Аргументы ваши мне понятны. Еще раз говорю: об этом не может быть и речи! Думайте!
Корнышев и Горецкий поднялись со стульев.
– Жду новых предложений! – сухо произнес Калюжный и взялся за телефонную трубку.
Корнышев и Горецкий вышли из кабинета. Горецкий выглядел подавленным. Негативную реакцию генерала он воспринял как личное поражение.