Укротить молнию
Шрифт:
— Да, звучит почти невероятно, — согласилась я.
Эльтор улыбнулся и затем «шевельнулся».
Единственное, что он сделал, это слегка коснулся моего плеча. Все произошло столь молниеносно, что я едва не выронила из рук поднос. Его движение было плавным, но каким-то неестественным, словно его руку за ниточку дернул невидимый кукловод. Он слегка дотронулся до моей кожи, после чего стремительно убрал руку. Все это длилось буквально мгновение.
— Эй, — улыбнулась я. — Вот это здорово. Попробуй еще раз.
Вжик! Его рука
— А ты весь можешь двигаться так же быстро? — с улыбкой поинтересовалась я.
— Могу, но это вредно для моего естественного скелета. Вернее, того, что от него осталось. — На него словно наплыло облако, и он покачал головой. — Обычно я стараюсь без надобности не использовать боевой режим. Он предназначен для рукопашной схватки.
— Так ты у меня машина! — Я без всякого стеснения окинула взглядом его прекрасное тело. — Обожаю всякую технику!
— Я рад, — рассмеялся он в ответ.
— И все-таки я никак не могу взять в толк одну вещь. Разве нельзя вложить мозги в обыкновенную машину, такую, которой все равно, какой мощности реактор у нее внутри?
— А кто захочет стать мозгами робота? — усмехнулся Эльтор. — Ты представляешь себе, как бы я вошел, скажем, на дипломатический прием в обличье бронированной машины?
Пришлось признать, что зрелище было бы довольно несуразное.
— Кстати, а народ не начал теряться в догадках, почему ты не появился на этом своем приеме?
— А никто не знает, что я должен был оставить свою часть. Приказ пришел после того, как делегация отбыла. Я даже не в курсе, почему возникла эта задержка. — Эльтор опустил ноги на пол. — Союзный Президент устроил прием в честь визита на Землю моей матери.
— Какой президент?
— Союзный. Президент Союзных Миров Земли.
— Но ведь это не Союзные Миры Земли. Это Америка.
— Только совсем не та, какую я ожидал увидеть, — сухо заметил он и поднял с поля свой напульсник. — У вас тут есть мировое правительство?
— Есть. Организация Объединенных Наций. Только это не правительство, по крайней мере не здесь, в ФША.
— ФША? — Он закрепил напульсник, так что тот оказался присоединен к розетке на запястье. — А это что такое?
— Федеративные Штаты Америки.
— Федеративные? А разве не Соединенные?
— Первый раз слышу такое название.
Эльтор поднял с пола брюки, встал с кровати и надел их.
— А у вас здесь действует порт? Там бы я мог получить интересующую меня информацию.
— У нас тут много разных аэропортов.
— Я имею в виду космический порт.
Мне осталось только развести руками.
— Извини, космических портов у нас здесь нет.
— А разве вы еще не колонизовали Марс? А Луну?
— Нет.
Эльтор сел рядом со мной.
— И сейчас у вас двадцать четвертый век?
— Да нет! Сегодня двадцать третье апреля 1987 года.
— По расчетам моего Джага, сегодня
Внезапно над головой вспыхнула лампа, а телевизор завопил сводкой новостей. Эльтор подпрыгнул как ужаленный и выхватил из ботинка нож. Лезвие сверкнуло подобно молнии, рассыпая по стенам фейерверк искр.
— Oiga! — Я подпрыгнула и схватила его за руку. — Успокойся. Все в порядке. Просто снова дали свет.
Не успела я прикоснуться к нему, как Эльтор резко развернулся и занес нож с такой скоростью, что глаз воспринял это движение как расплывчатый образ. Но он столь быстро сумел совладать с собой, что я даже не успела испугаться. Лишь на считанные доли секунды застыл надо мной с занесенным ножом. Затем опустил руку и обернулся к телевизору, где в тот момент дикторша зачитывала прогноз погоды — солнечно, жарко, высока вероятность смога.
— С тобой все в порядке?
— Как ты запустила этот говорящий ящик?
— Наверно, я задела его вчера, когда доставала фонарик. — Я подошла к телевизору и выключила звук, оставив одно изображение. — И случайно нажала кнопку.
Эльтор вновь засунул нож за голенище ботинка.
— Мне пора на корабль.
Я легко догадывалась, что это значит. Несмотря на то что он сказал про «следующий раз», вряд ли он и дальше захочет приходить ко мне. Принимая во внимание его внешность и общественное положение, можно было легко себе представить, что он не имел недостатка в женщинах. Тогда я понятия не имела, насколько верными были мои мысли, но только слепоглухонемой мог оставаться об этом в полном неведении.
После ночи с Эльтором я поняла, что имела в виду моя мать, когда говорила, что они с отцом были одинаковы. Помнится, мать тогда сказала мне, что душа его была сладкой, как маис, и нежной, как легкое дыхание совы. Она узнала его по этому нежному прикосновению, как только увидела. Она называла это chul'el и chanul, то есть душа и ее спутник, дух какого-нибудь животного. Эльтор использовал такие слова, как «нейрология» и «квантовые волновые функции». Независимо от слов и моя мать, и Эльтор имели в виду одно и то же.
Но мой отец так никогда и не вернулся.
В Набенчауке люди живут большими семьями — старики, молодежь, супружеские пары и их дети, — все вместе, под одной крышей, в домах, сложенных из бревен и веток и крытых соломой. Наверное, точно такие же дома строили там и тысячу лет назад. Эти дома видели всё и всё выстояли — ураганы и засуху, горе и радость. Только вот наша семья по какой-то неведомой причине с каждым новым поколением становилась все меньше и меньше. Я была, по сути, последней представительницей угасшего рода. Обычно мне удавалось побороть ощущение одиночества, но после предыдущей ночи я знала, что мне будет совсем тяжко, если Эльтор оставит меня.