Укротители демонов
Шрифт:
Со звучным «Блямс!» предводитель осасинов покинул седло и словно морская звезда, распростерся на бархане.
Тили-Тили остановился и завертел головой. Врагов больше видно не было (по крайней мере, шевелящихся) и йода, прошипев нечто торжественное, неторопливо зашагал к однокашникам.
— И ничего себе! — Молоток с Отбитой Ручкой героически выбрался из-под телеги и воззрился в спину Тили-Тили. — И это студент? И это будущий маг? Да он стоит вас всех вместе взятых, дармоеды <…>ые!
Последняя фраза относилась к наемникам, которые
Гном мрачно плюнул. Плевок испарился не долетев до земли, но это владельца обоза не смутило.
— Эй, вы! — заорал он, надсаживая глотку. — Вылезайте из-под телег, быстро! Хватит валяться! Мы отправляемся!
— Боевые искусства Шао-Блиня, — сказал возница, опасливо глядя на приближающегося Тили-Тили. — Вот как это называется.
— Какого такого блиня? — не понял Арс.
— Есть где-то в горах такое тайное место — Шао-Блинь! Там готовят этих… великих воинов. Правда, я всегда думал, что людей.
Сообщив эту сомнительную информацию, возница резво выбрался из-под телеги. Студентам ничего не оставалось, как последовать за ним.
— Вот и все! — сказал Арс и прочувствованно шмыгнул носом. — Родина!
С вершины бархана, через который с тяжким скрипом только что перевалила телега номер восемнадцать, стала видна граница Лоскута, точнее — его угол, где сходились вместе четыре куска Лоскутного мира.
Желтый песок обрывался резко, на той границе, что положили ему боги, и дальше на право уходила степь. Колыхались под ветром стебли ковыля и торчала на горизонте одинокая кибитка.
На восток расположилось море. Волны с шумом набегали на песчаный берег, облизывая его сотнями мокрых языков.
А между морем и степью, соприкасаясь с пустыней углами, втиснулся довольно густой лес. Стволы стояли сплошной стеной, через которую с трудом протиснулась бы и белка.
Для торговых обозов оказалась проложена просека. Телеги одна за другой медленно втягивались под сень деревьев, окунаясь в густой лиственный запах.
— Сколько деревьев, в натуре, — почесывая могучий затылок, доходящий у него почти до бровей, проговорил Рыггантропов. — В жизни не думал, что их бывает так много…
Йода, явно соглашаясь, удивленно шипел и впечатляюще шевелил мохнатыми ушами.
К Тили-Тили после нападения осасинов все стали относить с опаской и уважением. Сам Молоток с Отбитой Ручкой слащаво улыбался ему, напоминая бородатого кота, опившегося валерьянки. Наемники стыдливо старались не показываться на глаза, а возница все норовил подложить под спину «Великому Воину Шао-Блиня» самые мягкие мешки.
Йода, который большую часть пути спал, реагировал на это стоически. Похоже было, он просто не очень понимал, что происходит.
— Такой лес с помощью магии выращен вдоль всей восточной границы, — горделиво, словно он сам высаживал
— И что, помогает? — полюбопытствовал Рыггантропов.
— Ну, не очень, — смутился Топыряк. — Еще крепости есть…
Лесная полоса оказалась не столь широка. Дорога вынырнула из нее, чтобы упереться в мощные стены деревянной крепости. Кое-где их украшали деревянные же башни, а внутри укреплений торчало нечто непонятное, но тоже деревянное.
— Город Задрипанск, — тоном аукциониста, объявляющего очередной лот, сообщил Арс. Голос его дрожал от радости.
С деревянных стен на обоз лениво глядели воины в островерхих шлемах, а около городских ворот паслось немаленькое стало коров. Уступать дорогу они не желали. В результате поисков на пригорке был обнаружен беззаботно дрыхнущий пастух в одежде, состоящей, на первый взгляд, из одних дырок.
Он оказался безжалостно разбужен, и после длительных переговоров, которые со стороны пастуха ограничивались фразами типа «Ну и че?», «Ага» и «А вы хто?» стадо было, наконец, отодвинуто в сторону.
— Вот она, родина! — сказал Арс проникновенно, когда телега номер восемнадцать, проехав между двумя бревенчатыми башнями, оказалась внутри городских стен.
— Дома у вас какие-то странные. Что, нельзя было нормально построить? — хмыкнул Рыггантропов, оглядываясь.
Избы, составляющие основной элемент пейзажа, все до одной выглядели покосившимися. Даже храм непонятно какому божеству, возносящийся к небу пятью куполами, опасно кренился в сторону, точно перебравший сапожник.
— Это черта национального характера! — поспешно пояснил Арс. — У нас все так делают, через пень-колоду. Ну, кривовато, в смысле…
Постоялый двор тоже оказался кривым. Причем все его стены клонились в разные стороны. Как такое было возможно — оставалось непонятным, но Топыряк и тут нашел оправдание, сказав, что «умом наш Китеж не понять, аршином общим не измерить!»
Рыггантропов не знал, что такое аршин, и поэтому спорить не стал. Хотя определенные сомнения относительно душевного покоя товарища в крепкой, точно чугун, голове двоечника зашевелились.
Укрепились они после того, как Арс, спрыгнув с телеги, бухнулся на колени и принялся остервенело целовать землю, попадая точно в отпечаток конского копыта.
— О Родина! — патетически вопил он при этом. — Я вернулся к тебе!
Тили-Тили выпучил глаза и нервно задергал ушами.
— Ты чего? — поинтересовался Рыггантропов.
— Каждый китежанин — патриот! — заявил Арс, поднимаясь с колен. На штанах его остались пятна неприятного бурого цвета. — Огонь любви к Родине горит в наших сердцах и не тухнет даже на чужбине!
— А, ну-ну, — буркнул Рыггантропов, надеясь, что целованием земли все и ограничится.
Увы, его надеждам не суждено было сбыться. Арс, как любой китежанин, вернувшийся на родную землю после длительного отсутствия, намерен был отметить возвращение.