Укротители демонов

Казаков Дмитрий Львович

— Скоро прибудем! — бодрым голосом сказал Арс, приставляя ко лбу ладонь. — Отметим это дело!

Тили-Тили в ужасе зашипел и сделал попытку зарыться в мешки.

— Отмечать? — дрогнувшим голосом проговорил Рыггантропов, впервые в жизни ощущая что-то, напоминающее страх. До встречи с китежскими обычаями, такими как «отмечание», «попойка» и «похмелье», он вовсе не был знаком с подобным чувством. — А без этого никак нельзя обойтись?

— То есть как? — с детской искренностью удивился Арс. — Ты что, меня не уважаешь? Тебе

что, в прошлый раз не понравилось?

— Э, — Рыггантропов задумался. После отмечания в кабаке Задрипанска он проснулся на полу, со страшной головной болью и тошнотой. Тупо хлопая глазами смотрел на то, как хозяин заведения, вместо того, чтобы потребовать денег, униженно благодарит Могучего Волшебника за визит, просит заходить еще и наливает «на опохмел».

Рыггантропов тогда пить отказался, о чем позже пожалел, глядя на свежего, точно огурчик, Топыряка. Сам же двоечник смог нормально двигаться, не испытывая слабости и дрожания конечностей, только к вечеру, а окончательно пришел в себя сегодняшним утром.

— Не то, чтобы совсем не понравилось, — могучим напряжением имеющихся в наличии двух с половиной извилин удалось придумать уклончивый ответ. — Ты лучше вон у Трали-Вали спроси!

— А чего его спрашивать? — махнул рукой Арс. — Все равно я в его шипении ничего не понимаю!

Обоз будничным образом въехал в пределы Китежа, и за последней телегой, на которой восседали студенты, увязалась парочка одинаковых, точно близнецы, типов. Они были в длинных одеяниях из темной кожи, на голове обоих красовались черные шляпы, а лица скрывали круглые закопченные стеклышки.

— Кто это? — спросил Рыггантропов, показывая на их обладателей, которые крадучись бежали вдоль заборов.

— А я почем знаю? — оглянувшись, ответил Арс. — Мало ли у нас в Китеже юродивых?

Кто такие юродивые, Рыггантропов не знал. Но спрашивать не стал — вдруг еще дураком посчитают.

— Ну, отец, прощай, не поминай лихом, — сказал Арс вознице, когда обоз свернул в сторону рынка. — Дальше нам не по пути!

— Прощайте и вы, робяты, — степенно ответил возница, глянул на Тили-Тили и добавил: — и ты, воин Шао-Блиня.

Йода церемонно поклонился.

Хлюпающая колесами по грязи телега укатилась, а Топыряк решительно зашагал по городским улицам. За ним тяжело топал Рыггантропов, сбоку семенил Тили-Тили, который словно скользил по грязи.

Замыкали процессию двое юродивых. Они почти ползли за студентами, и всякий раз, когда один из преследуемых оборачивался, замирали, стараясь изо всех сил сделаться невидимыми.

Княжеский терем, согласно местным традициям, тоже оказался сложен из бревен, и для его возведения пришлось, похоже, вырубить небольшой лес. Ограждающий терем забор был невысок, курица перепрыгнет, а ворота — и вовсе распахнуты.

У них скучали двое дюжих молодцев в кольчугах.

Рыггантропов всю жизнь считал себя крупным

парнем, но рядом с этими гигантами, железа на которых было больше, чем в иной кузне, он неожиданно ощутил себя маленьким и слабым.

— Куды? — пророкотал один из молодцев, поднимая ладонь размером с лопату. Потом вдруг пригляделся и ахнул: — Арс, ты?

— Я, — ответил Топыряк, улыбаясь совершенно по-идиотски. — Отец тут?

— А где ему еще быть? — узнав своего, здоровяки разительным образом переменились, из грозных гигантов превратившись в добродушных увальней. Голубые глаза их лучились радостью, круглые физиономии с красными, точно нарисованными щеками улыбались. — У казарм он. Молодняк муштрует…

— Ты куда нас привел? — сердито прошептал Рыггантропов, когда студенты оказались внутри ограды. В силу криминальной наследственности он подозрительно относился ко всякого рода стражникам.

— Это терем князя нашего, — ответил Арс несколько недоуменно, — Владимира Красна Рожица. Батька мой сотник в его дружине.

Тили-Тили вертел головой так, что казалось, она вот-вот отвалится.

Внутри ограды оказался обычный грязный двор. На крыльце терема скучали еще двое мордоворотов в кольчугах, но Арс туда не пошел. Он свернул куда-то вбок, заходя огромному строению во фланг.

Туда, откуда доносились выкрики, молодецкое пыхтение и еще какой-то стук.

Источник этих странных звуков обнаружился за первым же углом.

На прямоугольной площадке, огражденной висящими на столбах канатами, полуголые молодые люди в изрядном остервенении колотили друг друга деревянными мечами, дрались на кулаках или же боролись. Аромат ядреного пота, исходящий от них, посрамил бы и табун жеребцов.

У ближней стороны площадки осанистый дружинник с черными, частично поседевшими волосами распекал воина помоложе, на лице которого расплывался свежий синячище.

— Чему я тебя учил, дубина? — сурово рычал осанистый. — Как надлежит обращаться к младшим по званию?

— Гей еси, добры молодцы…

— Какой «гей»? Кому понравится, что его геем называют? — осанистый размахнулся и врезал провинившемуся по роже, добавив синяк на другой половине лица. Для симметрии, должно быть. — Гой еси, добры молодцы! Понял, дубина?

— Так тошно… то есть, так точно!

— Вот, уже лучше, — осанистый повернулся, и взгляд его упал на Арса. — О, сынок! Привет!

— Здорово, батька! — ответил Арс, и тут же получил лапищей по плечу так, что едва удержался на ногах. — Вот, на практику приехал…

— Это хорошо! — лицо сотника, лишь чуть более морщинистое и грубое, чем у сына, осветилось радостью. — Отметим! А это кто с тобой?

При слове «отметим» внутренности Рыггантропова скрутило судорогой, а йода нервно вздрогнул.

— Это мои однокашники, — ответил Арс. — Тот, что побольше — Рыггантропов. А поменьше — Тили-Тили, но ты его можешь звать Трали-Вали.