Укротители демонов
Шрифт:
— Вы предпочли бы, чтобы мы приставали к мужчинам? — пробормотал Лахов, но так тихо, что МЕНТ его не услышал.
— Толку от вас меньше, чем от пьяного попрошайки! — сделал нелестное для подчиненных заключение начальник стражи, и полез в карман за платком — протирать вспотевшую лысину.
Судя по этому признаку, критическая стадия гнева оказалась пройдена и с Мухомором можно было вновь общаться по-человечески.
— Вчера мы предприняли попытку задержания вышеозначенного убийцы, — сообщил Лахов.
— Результат?
— Травмы
— Поймать вы его, конечно же, не смогли? — утерев лысину, Мухомор громогласно высморкался и спрятал платок в карман. — Да вы и супоросую свинью не поймаете, разве что случайно…
— Так меч магический, — вздохнул Лахов, не спеша говорить о том, что меч похищен с университетской выставки. — Как против него устоять?
— Тоже мне — магический! — МЕНТ, до сего момента прыгавший по кабинету ополоумевшим зайцем, уселся за стол. — Обратитесь за помощью к специалистам, лучше прямо к ректору…
Лейтенант загрустил. Воспоминания, связанные у него с Магическим Университетом, не были особенно приятными, и ассоциировались в основном со словами «позор» и «провал».
— Э… — начал было он.
— Ничего не желаю слушать! — почуяв неуверенность подчиненного, начальник стражи прервал его. — Не можете справиться сами — идите к магам! Если через семь дней дело не будет закрыто, то я лично доложу мэру о нерадивости некоторых стражников. Понятно?
— Так точно, — Лахов гулко сглотнул. — Будет исполнено!
Мэр не любил нерадивых служащих. Нелюбовь свою он проявлял довольно оригинальным способом. Каким именно, никто точно не знал, но стражников или чиновников, объявленных нерадивыми, никто больше не видел.
Должно быть, они от стыда уходили в отшельничество.
Отдав честь, Лахов развернулся и деревянным шагом вышел из кабинета начальства. Хуже магов может быть только гнев мэра, а он попал как раз между ними…
Чувствовать себя смазкой оказалось неприятно.
Дверь «Сломанного меча» поэтично скрипнула и открылась. Сидящий за стойкой Агрогорн Эльфолюбивый удивленно хмыкнул, расположившиеся за любимыми столиками завсегдатаи оживленно зашушукались. Старый Осинник, задремавший прямо на столешнице, продолжал невозмутимо храпеть.
В таверну для героев вошел чужак. Одет он был как-то странно — во что-то, сшитое из кусочков кожи, зато на поясе висел самый настоящий меч-артефакт. Уж герои в таких делах толк знают.
Преодолев расстояние до стойки, Бульк Он откинул капюшон, обнажив слегка покрасневшее лицо и копну светлых волос.
— Чего тебе, парень? — пророкотал Агрогорн, вчера уволивший вышибалу (точнее то, что от него
— Мне, э, выпить, — смущенно пробормотал Бульк, к этому вечеру решивший, что может себе позволить посещение «Сломанного меча». Все же на его счету имелось два… нет, три подвига!
— Молока или воды? — щель на лице Агрогорна, обозначающая рот, раздвинулась, сообщив миру, что хозяин таверны для героев улыбается.
— Э, чего покрепче, — Бульк покраснел еще сильнее, став подобен юной девице, которой первый раз в жизни предложили прогуляться на сеновал.
— Покрепче у нас только для героев, — Агрогорн положил руки, похожие на бычьи окорока, на стойку. — Или ты тоже… герой?
Завсегдатаи зашлись в хохоте. От шума проснулся Старый Осинник и принялся в удивлении озираться по сторонам.
— Да! — Бульк, который планировал визит в «Сломанный меч» несколько по-другому (цветы под ноги, восторженные крики, суровое одобрение ветеранов и все такое), начал злиться.
— О, парни! Глядите! Это же герой! — и Агрогорн издал такой звук, словно внутри него терлись друг о друга несколько тяжелых камней.
Завсегдатаи захохотали вновь.
— Ну, раз герой, тогда угости нас, — просипел, откашлявшись, Стукнутый Черный. — И поведай о своих подвигах!
— Да! — поддержал кто-то. — Сколько ты ограбил храмов? Назови имена сокрушенных тобою безумных богов и истребленных чудовищ?
— Я знаю, каких чудовищ он истребил во множестве! — Агрогорн сделал страшное лицо, для чего ему не пришлось особенно напрягаться. — Они называются «вши»!
Эту шутку расслышал даже Старый Осинник.
— Ладно, — сказал Бульк сквозь зубы, дождавшись, пока смех стихнет. — Я угощу вас… Хозяин, всем…
— «Дикой лошади», — подсказал Стукнутый Черный.
— Дикой Лошади, — кивнул Бульк, — и мне тоже.
В углу кто-то бешено захохотал. Бульк вздрогнул и ухватился за меч.
— Не обращай внимания, — прогудел Агрогорн, выуживая из-под стойки бутылку. — Это Долговязый Эрик, до него всегда долго доходит. Сейчас он смеется надо вшами…
«Дикая лошадь» оказалась мутным пойлом с подозрительно мощным запахом. От него хотелось лезть на стены и выпрыгивать в окна, а также совершать еще более странные поступки.
— Твое здоровье! — и Стукнутый Черный, хитрым образом не показав лица, опустошил стопку,
— Пей-пей, — с умильной улыбкой кивнул Бульку хозяин. — Это настоящий геройский напиток!
Ученик сапожника, в жизни не потреблявший ничего крепче слабого пива, собрался с духом и вылил «Дикую лошадь» в горло.
Похоже это оказалось на то, что он попытался выпить порцию лавы. Свежей, только что извергнутой щедрым вулканом. Гортань обожгло, на глазах выступили слезы, в голове появился мелодичный звон, заглушивший все звуки.