Укус
Шрифт:
— О Боже. Оно ведь, может, и к лучшему, Кэт. Ты ведь могла не пережить падение.
— Не самый плохой исход, — заявила она, отведя взгляд в сторону.
— Боже! — прошептал я.
Мы снова были лицом к лицу.
— Я не из потенциальных самоубийц, просто хотела тогда, чтоб все это побыстрее закончилось — не важно, как. — Она предприняла слабую попытку улыбнуться. — Зато нам сейчас не возиться с этим дурацким экраном. И теперь в окно полечу не я, а Эллиот. Поможем ему?
Слова никак не желали выходить из пересохшей глотки, потому я просто кивнул и, вернувшись к Эллиоту, занялся им. Спина
Подтащив сверток как можно ближе к окну, я отпустил ноги Эллиота.
— Сбегаю за веревкой.
Кэт сжала мое плечо.
— Не стоит.
— Это займет всего пару…
— Нам не понадобится веревка.
Я посмотрел ей в глаза.
— Ты шутишь.
— Не думаю.
— Боже, — снова вырвалось у меня.
В глазах Кэт плясали лукавые огоньки. Совсем как тогда, когда она еще была подростком, и мы с ней были не разлей вода. Только те огоньки, былые, так часто подмечаемые мной тогда, сулили лишь веселье, невинные забавы. От этих же явно добра ждать не приходилось — взгляд выросшей Кэт был тяжелый, едва ли не режущий.
— Что, просто вышвырнем его? — спросил я.
— Быстро и просто, — кивнула она.
— Не скажу, что ему будет просто.
Дьявольский огонь покинул ее глаза и затеплился в ее улыбке.
— Он мертв, Сэмми.
— Но мы не можем просто так взять и выбросить его.
— Боишься, что он поранится?
— Ну да. Мне кажется, он совсем в негодность придёт.
Качая головой, она тихо рассмеялась.
— Мы собираемся похоронить его, а не продать с молотка. Ему и не надлежит быть в отличном состоянии.
Лот номер такой-то, труп вампира; орудие убийства прилагается, подумал я, но вслух сказал:
— Просто… так не поступают обычно. С телами.
— Но в случае Эллиота, это замечательный план действий. — Озорное выражение пропало с ее лица. — Я с ним справлюсь. Спускайся вниз, если хочешь.
И она без шуток взялась за завернутый труп — с мрачной решимостью рестлера. Не проронив ни слова, я присоединился к ней. Кэт не стала меня благодарить, но глянула с благодарностью. Вместе мы поставили Эллиота стоймя.
— Придержи его на секундочку, — сказала Кэт. — Я проверю, чист ли наш фронт.
Пока я сражался за сохранение стоячей позиции Эллиота, она высунулась из окна и окинула взглядом улицу. Зад ее некогда-джинсов был вытерт, но почти не заляпан краской. Пара старых следов укусов виднелась на нижней части ее правой ягодицы — той, что была видна через прореху. Глядя на выцветшие красные точки, осознавая, что там был рот Эллиота, его клыки, я вдруг вспомнил и о других местах, где приложился этот безумный кровосос. Выбросить его из окна больше не казалось плохой идеей.
Кэт обернулась.
— Вроде бы все спокойно.
— Может,
— Хорошая идея.
Я остался стоять в обнимку с Эллиотом, а Кэт поспешила выключить все светильники и задуть свечи. Она потушила все — кроме двух свечек. Они были в высоком подсвечнике в изножье кровати.
— Я оставлю их, — сказала она мне. — Нам понадобится хоть какой-то свет.
— Пойдут, — махнул я рукой.
В комнате было довольно темно, и мне нравилось, как выглядит Кэт в мерцающем свечении.
Она подошла ко мне.
— Если выйдет, пододвинь его поближе к окну. Я приму его на себя и вытолкаю.
— Идет. — Я обнял труп еще крепче. — Будь осторожна, хорошо?
Процесс нашего продвижения больше всего напоминал какой-то странный танец. Толчок ко мне — провисание — толчок от меня. Этаким маятником мы подобрались почти вплотную… и тут Кэт, принимая сверток к себе, накренилась к разверстому окну явно сильнее, чем следовало.
— Кэт!
Вскрикнув, она отшатнулась с пути, и всем весом — головой вперед — Эллиот полетел в провал окна. Тело ударилось поясницей о подоконник, торс канул в ночь, увлекая за собой ноги. Пластик мелькнул белым пятном в темноте и исчез.
Я остался на месте, Кэт же осторожно выглянула. Мне этого не требовалось — я слышал, как он рухнул оземь. Звук был мягкий, до омерзения влажный. И что мне не понравилось — следом раздался еще какой-то щелкающий хруст, будто раскололся кокос.
Кэт столкнулась со мной взглядом и усмехнулась.
— Сработало, — провозгласила она.
10
Пока я караулил Эллиота у дорожки, Кэт передислоцировала машину с учетом нового положения свертка с телом. Сделала она это тихо, без включенных фар. Увы, с габаритными огнями ничего поделать было нельзя.
Я следил за улицей. Выжидал, что в любой момент из-за поворота появится патрульная машина, или какой-нибудь собаколюб из местных вывел прогуляться своего старого облезлого Ворчуна. А большой и неопрятный кокон у моих ног вызвал бы подозрения у кого угодно, появись он сейчас неподалеку. Как минимум из-за того, что кокон имел отчетливые очертания человека, а пластиковый покров был весь в крови. В спальне Кэт я приложил много усилий к тому, чтобы все выглядело прилично, но удар о бетон отправил все мои усилия коту под хвост. Кое-где — пускай несильно, — пластик потрескался. И из трещин текло.
И, в те несколько мгновений, что ушли на подъезд к нам Кэт, кокон был очень хорошо освещен. В дополнение к габаритным огням вспыхнули стоп-сигнальные, бросив красные блики. Я представил себе, как буду объяснять полиции, случись той застать нас, наличие старательно увязанного трупа в двух шагах от себя: нет, офицер, вы все не так поняли; парня мы, конечно же, убили, но он же был вампир, а вампирам ведь вроде как не предоставляются гражданские права?
Автомобиль погрузился в темноту.