Укус
Шрифт:
— Но от всего все равно не убережешься, — сказал я.
— Конечно. Я понимаю. Но почти всегда всему виной — чье-то невнимание. Чья-то глупость и чье-то невнимание, дающие всем бедам зеленый свет.
— Ты и Билл… — я замер на полуслове, не уверенный, стоит ли спрашивать.
— Он не хотел детей. Он их ненавидел. И еще не хотел, чтоб я растолстела.
— Славный парень, — пробормотал я.
— Я хотела детей, — сказала она. — И, как бы он не противился, я забеременела. Но совершила ошибку — сама ему все рассказала. Не понимала еще тогда… и потом,
— Он заставил тебя избавиться от ребенка? — спросил я.
— Он сам от него избавился. Сделал мне аборт.
— Твой муж… тебе?
— В нашем же доме. В нашей постели. Он подмешал что-то в мой… то была ночь пятницы, и я сделала ему суп из морепродуктов. Его любимый. Но он подмешал снотворное в мою тарелку, и я отключилась. Потом отнес меня наверх, уложил в кровать, и… пока я была без сознания, он это сделал. Щипцами… или чем-то еще. Когда я очнулась, все уже было кончено. Вся кровать была в крови. Похоже, ей всегда суждено быть в крови.
— Боже, — прошептал я.
— Он сказал мне, что смыл ребенка в унитаз.
— Грязный ублюдок…
— Но я-то — та тупая сучка, что выскочила за него. Я — тупая сучка, терпевшая его выходки. Я — тупая сучка, спустившая ему с рук убийство собственного ребенка. Вот как вышло, что я — такой спец по тупым сучкам.
Она еле-еле успела закончить тираду прежде, чем разрыдалась.
12
— Давай поведу, — предложил я.
По-настоящему мне сейчас хотелось лишь обнять Кэт покрепче. Сделать так, чтобы все горести покинули ее. Но, сидя в смятении на пассажирском сиденье, я имел смелость лишь предложить повести.
Кэт тряхнула головой.
— Я в порядке, — выдавила она сквозь слезы.
— Ты хотя бы видишь, куда мы едем?
— Нормально я все вижу. — Она потерла один глаз, потом другой.
— Четырнадцатая близко. Нам лучше свернуть.
Она без проблем вывела автомобиль на Четырнадцатую дорогу, несмотря на все еще стоящие в глазах слезы. Прошло еще какое-то время, прежде чем ей удалось с ними окончательно совладать.
— Ух, — вырвалось у нее. — Прости.
— Не за что извиняться.
— Не знаю, что на меня нашло.
— Выговориться захотелось, вот и все.
— Может быть. — Посмотрев на меня, она горько усмехнулась. — Хорошо хоть, что я не додумалась бросить руль.
— Да, вот это нам повезло.
— Я никогда не думала, что… никому никогда не рассказывала обо всем этом… об аборте.
— Ты шутишь.
Кэт покачала головой.
— Никому-никому?
— А кому я могла?..
Я обдумал ее вопрос. Даже родителям не всегда хочется выкладывать такие вещи. Даже самым близким друзьям. Любой в здравом уме, кто узнал бы обо всем, что сделал Билл, отвернулся
— Полиции? — предположил я.
— Нет уж, спасибо.
Мы катили сквозь залитую лунным светом ночь. Я ощущал некую торжественность момента — все же меня посвятили в ужасную тайну.
Прошло время, прежде чем я сказал:
— То, что он с тобой сделал… он нарушил кучу законов, Кэт. Аборт против воли? Опоение? Незаконная хирургия? Не говоря уже об убийстве ребенка. Его могли заточить в тюрьму на долгие годы.
— Я не хотела, чтобы его посадили, — сказала Кэт. — Я хотела его смерти.
Меня пробрало.
— Боже, — прошептал я.
— Он убил моего ребенка, — тихо произнесла она.
— Он… больше… ничего не?..
— Что ты имеешь в виду?
— Он не… — Я не знал, как получше сформулировать вопрос. Наконец, решился:
— Ты еще можешь иметь детей?
— А, ты об этом. — Она кивнула. — Да. Могу.
— Слава Богу, — сказал я, чувствуя облегчение. Ведь было совершенно ясно, как сильно она хотела ребенка. А у меня ведь еще оставались некоторые надежды — пусть даже скрытые в тумане грядущего, — стать этому ребенку отцом.
— Я прошла комиссию через неделю, чтобы убедиться, что все в порядке. Не хотела, чтобы Билл узнал об этом, потому сама доехала до Сан-Бернардино, зарегистрировалась под выдуманным именем, заплатила наличными… Только потом он проверил счетчик миль на машине и заставил меня рассказать.
— Заставил тебя?
— Всегда заставлял. Я выложила все. Он смеялся.
— Смеялся?!
— Он сказал, что счел бы себя чокнутым, если бы сотворил такое со мной. Сказал, что ждет не дождется, когда сможет вырвать из меня еще одного ребенка. По-моему, он конкретно поставил себе такую цель.
У меня не получалось сейчас и слова сказать — я лишь смотрел и с трудом верил собственным ушам. С самого своего появления у моих дверей Кэт стравливала мне одну ужасную историю за другой, и переварить их все было довольно трудно.
По крайней мере, вот так вот сходу.
И, коль скоро вампир Эллиот оказался всамделишным, есть ли у меня причины не верить ей сейчас?
— Он что, так и сказал? Что хочет это повторить?
— Не хочешь ли ты сказать, что я выдумываю?
— Нет, но… какой же должна быть больной его голова, чтоб в нее такие мысли приходили?
— Какой же больной, выражаясь твоими словами, должна быть голова, чтобы дать волю рукам на подпой жены и аборт?
Я только и мог, что плечами пожать.
— Так или иначе, — продолжала Кэт, — тогда я и решила убить его. Думала об этом и раньше. Когда только-только очнулась, и он рассказал мне, что сделал. Вот почему я ничего никому не рассказывала. Пусть все думают, что мы счастливы вместе. Я решила поддерживать эту иллюзию столько, сколько получится — чтобы потом никто не нашел мотив, когда Билл… случайно умрет. Но, сам понимаешь… это была мечта, фантазия. Я бы не решилась. Но когда он рассмеялся мне в лицо и сказал, что захочет сделать мне еще одного ребенка на убой… это стало чем-то большим.