Укус
Шрифт:
Обойдя машину и достав из кармашка ключи, Кэт отперла багажник, куда я закинул свой чемодан. Замок оглушительно щелкнул, когда я захлопнул крышку.
Мы разделились: я пошел к дверце со стороны пассажира, она — к водительской.
— Там открыто, — сказала она мне.
В салоне, едва я распахнул дверь, зажегся верхний свет. Мы оба забрались внутрь. Кэт с трудом удерживала ночную рубашку в запахнутом состоянии. Я отвел взгляд в сторону, чтобы никого из нас не смущать.
Хлопки дверей; свет над нами гаснет.
Приведя в порядок внешний вид, Кэт завела двигатель.
—
— Славная ночнушка, — заверил я ее.
Она включила фары и повела машину в сторону от тротуарной бровки.
— Я просто хотела уйти, и чем быстрее — тем лучше. Даже не задумывалась, куда. Подвязала рубашку, схватила ключи и побежала. В итоге очутилась у тебя.
— Ты знала, где меня найти?
— Конечно. Знаю, с недавней поры.
— Что за пора такая?
Она повернулась ко мне. Я невинно посмотрел ей в глаза.
— На самом деле, — пояснила она, — я всегда знала, где тебя искать. Я тебя не теряла из виду.
От ее слов меня пробрало.
Кэт перевела взгляд на дорогу.
— Ты — мой островок безопасности, — сказала она. — Человек на которого, сдается мне, можно положиться в любой ситуации. Потому я и посчитала нужным знать, где ты пребываешь. На всякий случай.
— Должен сказать, найти меня не всегда просто.
— Я поддерживала отношения с Лин.
— С моей сестрой?.. Стой, она никогда не говорила мне…
— Это был наш девичий секрет.
— Не могу поверить, что она не заложила мне тебя.
— Она не хотела оставлять тебе лишних надежд. Тебя бы это до ручки довело. Не пойми превратно, но я просто хотела знать, где тебя найти, если что. Я тебя не домогалась.
Я поморщился.
Но говорить ничего не стал.
Из отношений с Кэт я вынес следующую нехитрую истину: расклеиваться и строить из себя дитя малое рядом с девушкой — не решение проблем, да и вообще, не мужицкий удел. Всегда сохраняйте достоинство. Ежели не хотите прослыть чурбаном.
— Ладно, почему именно в эту ночь?.. — спросил я. — С этим вампиром, как я понял, ты имеешь дело уже некоторое время, но отчалить от своих беспокойных берегов к моему, как ты сказала, островку безопасности ты решила только теперь.
Кэт обратилась ко мне, потом снова — к дороге.
— Я не знаю, почему, — сказала она. — Я уже начала готовить себя к его сегодняшнему приходу, но потом…
— Подожди, готовить себя к его приходу?
— Он хочет, чтобы я выполняла этакие… ритуальные штуки перед его появлением. Принимала ванну… еще кое-что. Зажигала свечи.
— И ты делала это ради него? Вампира, которого хочешь убить?
— Все сложно.
— Да я уж понял…
Она одарила меня взглядом. Выражение ее лица было скрыто от меня тенью… так же, как и выражение моего — от нее. Возможно, это было к лучшему.
— Мы… пришли к пониманию, — сказала Кэт. — Эллиот… и я.
— Эллиот? Твоего вампира зовут Эллиот? А какая фамилия?
—
— Кому придет в голову назваться таким именем?
— Не знаю. Вампиру, надо полагать. Вообще, по-моему, он много о чем мне врет.
Я почесал в затылке.
— И к какому же пониманию вы с ним пришли?
— Мы договорились ладить. Раньше я с ним дралась. Я имею в виду, он заявился ко мне, будто насильник, глубокой ночью — понятное дело, я сопротивлялась. Я бы убила его, если бы могла. Но против него ничего не действует. Он всегда берет либо силой, либо умом. Что бы я не предпринимала, последнее слово всегда за ним. Потом он… наказал меня. — Она со вздохом посмотрела на меня. — Вот мы и заключили перемирие. Я не пытаюсь прикончить его, он — не делает… со мной… определенные вещи.
— Как долго это все происходит? — услышал я свой голос. Он казался мне чужим. Будто кто-то лишь притворялся мной, подражал. И — пытался мыслить здраво. Я же внутри весь кричал и вместе с тем смеялся от всего того абсурда, что Кэт вываливала на меня.
— Он начал свои ходки ко мне примерно год назад, — ответила она.
— Год?
— Он не каждую ночь приходит. Он дает мне некоторое время, чтобы оправиться от его выходок.
— Бог мой, — выдохнул я.
— Сегодня у меня просто сдали нервы. Это ведь как… как быть его шлюхой. Я так отвратно себя чувствую после него. Мной пользуются. Стыдно. А страшней всего то, что мне нравится, когда он меня использует. Я это обожаю. А потом — ненавижу себя за это.
Когда она сказала «ненавижу себя», ее голос задрожал, и она расплакалась. Тихо хныкая, она наклонилась к рулю, едва не стукнувшись об него лбом. Мы проехали под уличным фонарем, и я увидел серебристые дорожки слез на ее щеках.
Не могу спокойно смотреть на плачущих женщин.
А плач Кэт и вовсе разбивал мне сердце.
Я опустил руку ей на плечо.
— Все наладится. Все в порядке.
— Нет, — помотала она головой. — Ничего не в порядке
Ее плечо дрожало от рыданий. Маленькое, теплое и гладкое. Сказать мне было больше нечего. А она все плакала и плакала, ссутулившись и обняв руль.
Моя ладонь скользнула вниз от ее плеча. Ощущать спинку Кэт сквозь шелк было приятно. Я верил, что утешаю ее, но сейчас — тешил еще и себя.
Успокоилась она не скоро. Хлюпая носом, вытерла глаза руками и, отпустив злосчастный руль, откинулась на спинку сиденья, едва не поймав мою руку в ловушку. Впрочем, я успел убраться вовремя. Кэт сделала глубокий вдох, неровный, хриплый — будто внутри нее легкие содрогались тоже.
— В общем, — подвела черту она. — Я готовилась к его приходу. Вымылась, как обычно. А потом, вылезая из ванны, посмотрела в зеркало… — Она покачала головой. Притихла. — Я часто вижу себя в зеркале, но сегодня все было иначе.